Книга Бабник, страница 50 – Аля Алая

— Ммм... ах.... ааааххххх!

Оказываюсь развернутой, опрокинутой на спину.

В глазах Ивана какая-то тьма. Зрачки расширились и практически затопили радужку. Он смотрит жадно, голодно. Дышит прерывисто.

Я и сама выгляжу не лучше. Тянусь к его губам, нахально проникаю языком в его рот, целую глубоко.

— Юль, я же тебя съем, — выдыхает хрипло. С новой силой принимается целовать и вылизывать ключицы, грудь. Причмокивает от удовольствия, посасывая соски. Спускается к животу.

В пупке еще одна эротическая зона. Сюрприз мне. Язык Ивана юрко ее осваивает, вылизывает место под пупком.

Томление с низа живота распространилось в каждую клеточку моего организма. Хочется плакать и одновременно смеяться, тело в какой-то дрожи, изнутри горю.

Зарываюсь пальцами в волосы Ивана, ласкаю, как котика, ногтями по коже головы скребу. В ответ получаю мурчание.

Наконец он спускается мне между ног. Втягивает в рот клитор, делает с ним невообразимое. Я дохожу до края, захлебываюсь в собственных стонах, но желаемое опять ускользает.

— Сволочь, — сиплю ему в губы, — гад!

— Есть немного, моя вкусная мышка.

Возмущенно бью его в плечо, желая с себя скинуть.

— Сама нарвалась, — лампа с прикроватной тумбочки слетает вниз, Иван тянет за шнур, вырывая его из розетки, и связывает мои запястья. Мой возмущенный взгляд остается не замеченным. Мерзавец просто привязывает меня к кровати.

— Так лучше, — нависает надо мной, — смотришься очень горячо. Блядь, никогда не увлекался, но готов попробовать, если тебе нравится.

Я дернула связанными руками, взбрыкнула, ударяя его пяткой в живот. Когда освобожусь — Ивану конец.

— Тише, — он ловит меня за щиколотку, медленно подносит мою ногу к лицу и принимается целовать пальчики, — всю вылижу.

Я попала в лапы к маньяку, дико сексуальному и безжалостному. Мне конец...

Я умру или от оргазма, когда он наконец соизволит мне его подарить, или до того от перевозбуждения.

Иван спускается губами по внутренней стороне бедра, опять принимается за свою сладкую пытку вылизыванием напополам с укусами.

Больше не стесняюсь вообще ничего, стону и вскрикиваю, умоляю меня пощадить.

Иван доводит меня до полнейшего исступления, когда я, теряясь в пространстве и времени, умоляю его в последний раз сорванным от стонов голосом. Так и признаюсь — умру, если он продолжил издеваться надо мной дальше.

Между моих ног раздается довольное урчание:

— Держись, мышка, сейчас полетаем.

Набухшего, истерзанного клитора касается его дыхание. Иван дует, остужая, потом нежно касается языком, почти невесомо, словно крыло бабочки. Снова и снова. Контраст с его предыдущим напором шокирующий. Мое сознание словно проваливается куда-то в ватную негу, я полностью расслабляюсь, обмякая на постели. Ощущения сначала растворяются до просто приятных, а потом начинают постепенно нарастать.

Успеваю лишь глубоко вдохнуть, когда тело сковывает сильным спазмом. Сначала мышцы внизу живота, а за ним до самого горла, заставляя выгнуться в дугу. Напряженными пальцами сжимаю проклятый шнур, которыми связаны запястья.

— Юль, как ты прекрасна. Пиздец, я попал. Я попал, сука!

Под аккомпанемент его брани меня накрывает окончательно. Все тело бьет в сладкой истоме. Ощущения внутри полностью заглушают то, что снаружи, меня вырубает от переизбытка чувств.