Книга Зайки больно кусаются?, страница 12 – Тома Глуб

— Садись, — говорит он. — Или помогай. Или стой и смотри, мне тоже нравится.

Я сажусь.

Кухня здесь огромная и светлая, как и вся квартира. В самом центре расположен большой темный кухонный остров, за которым, кажется, можно готовить на двадцать человек. На острове стоит две чашки. Одна с кофе, вторая пустая. Ник, не глядя, наливает в пустую и подвигает ко мне. Потом достает из холодильника молоко и тоже подвигает. Потом сахарницу и ложку.

Я не говорила, что пью с молоком…

— Не смотри так… Обычно девушки пьют с молоком, вот я и автоматом… — замечает он мою реакцию.

Я обхватываю чашку двумя руками и прячу в нее лицо, потому что не знаю, как реагировать, когда кто-то подмечает такие мелочи.

Глеб появляется через десять минут в черной футболке и темных штанах, с мокрыми волосами, зачесанными назад. Утром он словно еще белее. При дневном свете это особенно заметно. Он медленно проходит через кухню и садится напротив меня.

— Доброе утро, — говорит он.

— Доброе.

— Она ест глазунью, — сообщает Ник, ставя перед ним тарелку. — Я так и думал. У нее лицо человека, который ест глазунью.

— Дай проснуться, Ник… — ровно роняет Глеб.

— Я всем кофе сделал и завтрак вот в процессе, а ты вечно недовольный… — фыркает Ник с наигранной обидой.

— Ты уже ей мозг вынес.

— Это было по любви, — говорит Ник и с полунамеком подмигивает.

Глеб смотрит на меня. Потом протягивает руку через стол и смахивает крошку с уголка моих губ. Я вижу, как Ник поднимает брови.

— Ты же вчера сказал, — говорит Ник, — что ей нужно время.

— Вчера да… Но не сегодня, — Глеб убирает руку.

Я наблюдаю за их перепалкой, будто за игрой в теннис. И ничего не понимаю. Слева направо, справа налево. Они перебрасываются фразами, не глядя друг на друга, с такой легкостью, словно знакомы с пеленок. Наверняка так и есть. Я вдруг понимаю, что они очень близкие друзья, наверное. И каким-то образом они друг друга уравновешивают.

Глеб даже ест спокойно, без лишних движений. Один раз смотрит на часы, коротко отвечает на сообщение и кладет телефон экраном вниз. Кажется, он вообще ничего не делает просто так.

Ник, наоборот, постоянно в движении и совершенно не умеет сидеть на месте. За несколько минут он трижды обходит остров с чашкой, говорит с набитым ртом и размахивает вилкой. Постоянно находит новый повод поддеть Глеба. С ним не бывает тихо.

И я смеюсь. Опять. Второй раз за эти сутки, но теперь искренне, прямо до слез. Контраст между серьезным выражением Глеба и возмущенной физиономией Ника до того нелепый, что на несколько секунд я вообще забываю, что должна чувствовать себя здесь неловко.

Ник смотрит на меня, замерев с чашкой у губ.

— Наконец-то, — говорит он Глебу тихо, не сводя с меня глаз.

Глеб ничего не отвечает. Но он тоже смотрит.

Домофон звонит, когда я доедаю.

Ник подходит, смотрит на экран и тут же напрягается. Он моментально теряет всю свою расслабленность и замирает.

— Ну надо же, — говорит он. — К нам гости. Надо бы потрясти потом всех, кто мог бы дать твой адрес.

— Кто там? — спрашивает Глеб, хотя по его лицу видно, что он уже знает.

— Наш герой вечера.

Мне не нужно спрашивать, кого он имеет в виду. Вероятно, Глеб вообще спросил только чтобы Ник ответил, для меня. Я сразу же чувствую, как холодеют руки.