Книга Новый год с оборотнем, страница 34 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

На секунду даже представил себе лицо среднестатистического норвежского инспектора, когда ему объяснили бы: «Меня похитил оборотень, потому что его на мне клинануло, и он решил, что я ему идеально подхожу».

— Ты... ты... — чуть не задохнулась от переполняющего возмущения Снежинка. — Маньяк! Псих! Ненормальный! Не смей меня трогать!

— Уже трогаю, — заметил встречно, чуть поправляя её, чтобы не упала и не повредила себе ещё что-нибудь. — И, судя по запаху, тебе даже нравится.

— ЗАТКНИСЬ!

Её кулачки двинули по моей спине с утроенной силой. И я наверное, на фоне обретения своей пары, совсем умом двинулся, но только и мог, что абсолютно по-идиотски улыбаться в ответ. А немного погодя, задумался:

— Кстати, а какие у тебя планы на вечер, Снежинка? — повернул голову к ней. — Может, посидим у камина, выпьем глинтвейна, обсудим наше совместное будущее? У моего брата здесь отличный винный погреб.

— Никакого будущего у нас нет! — мигом вспыхнула негодованием она и дёрнулась так, что едва не упала, заодно вцепилась мне в волосы. — Я тебя сначала убью, а потом сбегу! Вот мои планы на вечер! Доволен?

Доволен. Только не её фальшивым обещанием. А воспоминанием. Как она не столь давно вот так же крепко сжимала своей маленькой ладошкой, только не волосы, а другую часть меня. Стояк тут же отозвался тяжёлой, тянущей болью, давно готовый к продолжению.

Хорошо, ещё несколько долгих мучительных минут, и мы почти дошли.

Уайетта и Калеба у ворот уже не было. Да и вообще никого поблизости не было. Все предусмотрительно свалили, чтоб нам не мешать. Зато остались на снегу снятые перед оборотом штаны и футболка. Их, чуть нагнувшись, я и подхватил, не сбавляя шаг.

— А одеваться не планируешь? — ехидно поинтересовалась на содеянное мной Снежана. — Мало того, что маньяк озабоченный, так ещё и нудист?

— Беспокоишься о моей репутации? Или ревнуешь?

Ответом мне стало полное презрения фырканье, вызывающее у меня очередную улыбку. До особняка главы клана норвежских волков, то есть Уайетта, оставалось всего ничего. И, как только мы добрались до крыльца, я осторожно опустил её с плеча, усадив на лестничные перила, придерживая за талию, чтобы не упала.

— Не ревнуй, Снежинка. Оденусь я, оденусь, раз ты так просишь, — добавил ко всем своим действиям.

Лаймовые глаза округлились в возмущении. Она открыла рот, чтобы в очередной раз меня отчитать и отругать, но все слова застряли в её горле, едва взгляд опустился ниже моего лица. А я нарочно всё делал медленно. Наслаждаясь тем, как её зрачки расширились, поглощая свет. Как дыхание сбилось, стало прерывистым. Как приоткрылись губы.

Она смотрела.

Сперва на мои плечи. Затем ниже — на грудь, на каждый мускул, на дорожку волос, убегающую вниз. Её взгляд скользил по моему телу также медленно, жадно, почти осязаемо. Я чувствовал его кожей. Каждое прикосновение этих серо-зелёных глаз оставляло на мне горящий след.

Член дёрнулся, твердея под её взглядом ещё сильнее. Я хотел, чтобы она смотрела. Хотел, чтобы видела, что делает со мной. Хотел, чтобы знала: каждый сантиметр моего тела принадлежит ей, как и она принадлежит мне.

Её взгляд прикипел к моим пальцам, к тому, как они, натягивая штаны, цеплялись за край ткани. И в этом взгляде было столько инстинктивного голодного желания, что у меня самого перехватывало дыхание. Она хотела меня. Хотела так сильно, что это сводило с ума. Её тело текло, изнывало, молило. И я невольно представлял, как пахнет там, у неё между ног. Какой она будет на вкус. Сладкой? Пряной? Медовой? Я хотел узнать. Хотел припасть губами и пить, пока она не начнёт умолять о большем.