Книга Сделка, страница 51 – Лейла Фэй

Ночь Купалы обычно сумасбродная, но она никогда не была такой остервенелой. Люди, желающие трахаться, уходили в кусты, и это редко происходило открыто. И я ни разу не видела того же Яроту, предающегося похоти на виду у всех. Он всегда слишком заботился о приличиях.

— Что ты сделал? – спрашиваю я, обводя глазами людей и чувствуя, как ритм барабанов отдается глубоко в бедрах, внизу живота. – Ты заставил их стать такими… безумно дикими.

— Я ничего не заставлял их делать, – мягко говорит Воланд, проводя кончиками когтей по моей шее, и кожа тут же покрывается мурашками. – Я просто кое-что убрал, чтобы они могли наслаждаться.

— Что ты убрал? – Я задыхаюсь, удовольствие от прикосновений слишком велико, чтобы не обращать на это внимания.

— Стыд, – отвечает Воланд, и его когти скользят чуть выше моей груди.

— Я… я тоже под твоей магией? – спрашиваю я, но уже знаю ответ. Жар между ног нарастает, потребность прижаться к Воланду и возбудить его пульсирует в крови.

О боги! О чем я думаю?

— Это из-за музыки, – отвечает он низким голосом, словно мурлыкающий кот. Дыхание щекочет мочку уха, но это не должно быть так волнующе. – И, честно говоря, ты отказываешь мне не из-за стыда, а из-за упрямства. Этого я у тебя не забирал.

Во мне вспыхивает огонек ненависти. Воланд не дает прямого ответа, и я качаю головой. Он говорит, что я подвержена влиянию музыки, и все же не совсем, потому что… Потому что стыд не помешал бы мне трахнуть его? Ложь, решаю я. Стыд определенно заставил бы меня отказаться трахаться с дьяволом на открытом месте.

Без него Воланд с каждой минутой становится все привлекательнее. Особенно после того, как поймал мой венок. Это не должно значить для меня слишком много, но так и есть. Я не могу это отрицать.

— Ты лжец, – говорю я, но мой голос хриплый и горячий, возбуждение свободно течет по телу, когда рука Воланда опускается на мое бедро, а широко растопыренные пальцы покрывают весь его изгиб.

Это немыслимо, но я хочу… Я хочу его. Осознание ошеломляет меня, и на миг я подозреваю, что Воланд снова мной управляет. Но нет, я чувствую разницу. Это я, и все же это невозможно. Я никогда не захотела бы дьявола. Он жестокий. Злой. Запретный.

Желать его означает, что я тоже плохая.

— Разве это все еще ложь, если я знаю, что такая умная женщина, как ты, видит меня насквозь? – спрашивает Воланд и, делая маленький шаг назад, чтобы дать мне побольше пространства, чуть задевает когтями мое платье между грудей.

Его прикосновения не совсем неприличны, и все же они держат меня мертвой хваткой. Воланд дразнит меня, и это разжигает огонь в моем животе. Это заставляет меня хотеть его руки на своей голой коже.

— Да, – отвечаю я, отчаянно пытаясь сохранить рассудок. – Это ложь.

Почему, почему я внезапно так хочу его? Я собираюсь с силами, вырываюсь из хватки Воланда и поворачиваюсь к нему лицом. Он склоняет голову набок, и я вижу, как его шея напрягается от огромного веса рогов. Воланд смотрит на меня с любопытным насмешливым выражением. Когда я на секунду опускаю глаза, у меня перехватывает дыхание, и я делаю шаг назад. Набухшая головка его твердого члена направлена прямо на меня.

— Нет, – говорю я, не столько себе, сколько ему. Потому что, будь прокляты все боги, я хочу его. Потребность так сильна, что я внезапно пугаюсь: вдруг не смогу ему отказать?