Книга Сделка, страница 39 – Лейла Фэй

— Ты смеешь говорить мне «нет»?

Я вцепляюсь ему в ладонь и вонзаю ногти в плоть, но это бесполезно. Я не могу заставить его отпустить, так что молча задыхаюсь, глядя в его яростные желтые глаза. Рычащее дыхание горячит мои губы, лицо искажено гневом и выглядит звериным, хотя всего мгновение назад я считала Воланда красивым или даже больше – самым красивым в мире.

Но это все было ложью. Это реальность. И она отвратительна.

Я едва не теряю сознание, и Воланд, с отвращением рыкнув, отшвыривает меня прочь. Хрипя, я падаю в траву, а он фыркает, тяжело топает копытами и наконец выпрямляется, запрокидывая голову.

Яростный, мучительно громкий рев разрывает воздух. Я закрываю уши и съеживаюсь в траве, умоляя любых богов, которые слышат меня, покончить с этим. Через несколько бешеных ударов сердца все стихает.

Воланд топает копытом ближе и вздергивает меня за руку.

— Отпусти! – вскрикиваю я от боли, пронзающей плечо.

Он не отпускает. Его губы кривятся в насмешке, он сбивает мак с моего венка, и тот исчезает в кружащейся тьме теней на краю нашего убежища. Когда я вскрикиваю в знак протеста, он сжимает мою руку сильнее и приближает свое лицо к моему. Мы смотрим глаза в глаза. Я вздрагиваю, в животе бурлит ужас.

— Ты подчинишься мне, девочка в маках, – говорит Воланд с усмешкой. – Или будешь смотреть, как умирают те, кого ты любишь.

Его глаза сверлят меня – злые и требовательные. Вся боль, что Воланд причинил мне, поднимается внутри и наконец прорывается наружу: я разражаюсь смехом.

Он недоуменно хмурится, но не отпускает меня.

— Я никого не люблю, дьяволенок, – выплевываю я Воланду в лицо. Гнев пересиливает страх. – Так что делай что хочешь.

Одно долгое мгновение он изучает меня, а потом его лицо проясняется, лоб разглаживается. Гнев Воланда исчезает, словно его и не было, и мое сердце падает в пятки.

Слишком быстро. Никто не может так владеть своими чувствами.

— Обязательно, – говорит он зловеще спокойно. – Но сначала мы потанцуем.

Я таращусь на него, а он медленно выпрямляется, и его голова возвышается надо мной, так что кажется, будто рога упираются в небо. Так мы и выходим из теней: Воланд держит меня за руку и смотрит сверху вниз, а я таращусь на него, внезапно лишившись дара речи.

Слышны звуки, по затылку скользит прохладный ветерок. Я вздрагиваю.

— Ты безумен, – тихо говорю я, но, должно быть, достаточно громко для остальных, потому что Ния ахает, а Стрибог громко смеется. Мы снова в настоящем.

— Ну, честно говоря, с ума сходить невесело, – говорит владыка ветра.

Воланд не реагирует. Он тянет меня – на этот раз мягко, но настойчиво – на открытый участок травы. Когда я вяло пытаюсь выдернуть руку из его хватки, он надавливает на мое предплечье с внутренней стороны когтем. Я шиплю от боли.

— Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я, сейчас больше злая, чем испуганная.

Остальные видят нас, и даже если они его друзья, а не мои, по крайней мере, я больше с ним не наедине.

— У меня есть причины, – отвечает Воланд ровно, грациозно поворачивая меня так, чтобы я оказалась к нему лицом.

Моя рука все еще в его, но хватка не причиняет боли.

— Назови причины, и, может, мы договоримся, – холодно говорю я.

Хотя сама мысль мне омерзительна. Я лучше пойду домой и выкупаюсь в коровьем навозе, чтобы смыть каждое прикосновение его рук и отвратительную магию.