Книга Я (не) ваш трофей!, страница 18 – Тома Глуб

В среду, в половине третьего ночи, за третьим столиком сидит мужик, который заказал двойной эспрессо еще сорок минут назад и с тех пор занимается исключительно тем, что рассказывает мне, какая я красивая, каждый раз, когда я прохожу мимо с подносом.

— Девушка, а во сколько вы заканчиваете?

— Я не заканчиваю, — отвечаю я шутливо, не сбавляя шага. — Я тут живу.

— Да ладно вам. Посидим, поговорим.

— Извините, мне нужно разнести… И у нас не положено сидеть с гостями…

— Посуда подождет.

Посуда, к сожалению, действительно подождет, а он — нет. К третьему заходу я уже прикидываю, стоит ли будить повара, который спит в Випке, так как заказов нет, и в этот момент над дверью звякает колокольчик.

Я поднимаю голову. И роняю тряпку.

Потому что в дверях ресторанчика в половине третьего ночи стоит Лев Северин. В темной куртке, с абсолютно непроницаемым лицом, будто он не в круглосуточную забегаловку зашел, а на совет директоров.

— Ты что здесь делаешь? — спрашиваю я, когда он подходит к стойке.

— Кофе хочу, — говорит он.

— Лев, сейчас полтретьего ночи.

— Я в курсе. Но мне не спится и я хочу кофе…

— Ты живешь далеко отсюда, кажется.

— Я бегал… И… Мимо проходил, — сообщает он с каменным лицом.

— Мимо. Проходил, — повторяю я. — В полтретьего. Ночи.

— У меня бессонница, — говорит Лев, и я готова поклясться, что это первая ложь, которую он произнес за все время нашего знакомства, и произносит он ее отвратительно.

Я собираюсь сказать что-нибудь ядовитое, но тут за спиной у меня раздается:

— Девушка! А вы точно не хотите номерок оставить?

Лев поднимает взгляд поверх моего плеча.

И я вижу, как его лицо меняется — нет, не ярость, нет. Оно становится еще спокойнее, еще ровнее, и от этого почему-то делается по-настоящему страшно.

— Не хочет, — говорит он.

— А вы кто такой?

Лев неторопливо разворачивается, опирается локтем о стойку и произносит абсолютно ровным голосом:

— Муж.

Я чуть не роняю тряпку.

— Муж? — недоверчиво переспрашивает мужик.

— Муж, — подтверждает Лев. — Второй год уже женат на этой крошке….

— Что-то вы не похожи на женатых…

— Мы не носим кольца, — невозмутимо объясняет он. — У нее аллергия на серебро, а на золото у меня. Плюс я плаваю, а в бассейне кольцо снимать надо, а если снимать, то обязательно потеряю. Мы это обсуждали. Долго. И решили так.

Мужик моргает.

— Свадьбу играли в июне, — продолжает Лев тем же тоном, каким обычно зачитывает тактическую схему команде. — Небольшую. Тридцать восемь человек. Тамада был лишний, я до сих пор об этом жалею. Моя мама подарила нам сервиз, которым мы не пользуемся, потому что он белый, а мы неаккуратные. Еще вопросы?

Я стою за стойкой, зажав рот, и умираю от едва сдерживаемого смеха.

— Да я это… я ничего, — мужик поспешно поднимается, роняя стул. — Я не знал.

— Теперь знаете, — кивает Лев.

— Извините, пожалуйста.

— Извиняйтесь перед ней, — говорит Лев и отходит в сторону, освобождая ему обзор.

Мужик действительно извиняется. Дважды. Потом оставляет на столике двести рублей чаевых, и уходит.

Колокольчик звякает. Я держусь ровно три секунды, а потом складываюсь пополам от смеха прямо за стойкой.

— Тридцать восемь человек! — выдавливаю я. — Лев! Тридцать восемь!

— Круглые цифры звучат неправдоподобно, — совершенно серьезно объясняет он, усаживаясь на барный стул. — Тридцать восемь самое то.