Книга Остров на двоих, страница 37 – Лана Крейн

Я ритмично подавалась ему навстречу, царапая его спину, шепча его имя прямо в мокрые от пота губы. Ритм ускорялся, превращаясь в безумный, неудержимый шторм. Жаром горела каждая клеточка тела, дыхание смешалось в единый рваный поток. Соер подхватил меня за бедра, притягивая еще ближе, наращивая темп с каждым толчком, заставляя меня стонать всё громче, не сдерживая эмоций в этой полной темноте джунглей.

Мы неслись к развязке вместе — на грани безумия, на самом краю обрыва. И когда мощная, слепящая волна оргазма накрыла нас с головой, я выгнулась в его руках, выкрикивая его имя в ночное небо, а Соер со сдавленным, низким рыком уткнулся мне в шею, полностью отдаваясь этому всепоглощающему взрыву страсти.

Ночной костер, запах спелых кокосов и самый вкусный ужин в мире

После всепоглощающей бури страсти ночь над заброшенным отелем накрыла нас тихим, бархатным покрывалом.

Мы лежали на вертолетной площадке, крепко обнявшись и наблюдая за бесконечным россыпью звезд. Прохладный ночной бриз мягко обдувал наши распаленные тела, но внутренний покой и тепло под бетоном создавали удивительное чувство уюта.

Внезапно всю эту идиллию бесцеремонно нарушил громкий, витиеватый звук, донесшийся прямо из моего живота. Я смущенно закрыла лицо руками и тихо хихикнула:

— Упс... Кажется, мой внутренний шеф-повар только что подал сигнал!

Соер тихо рассмеялся, его грудь приятно вибрировала под моей головой. Он приподнялся на локтях, посмотрел на меня с нежной, задорной ухмылкой и чмокнул в нос:

— Ну всё, куколка, мишленовский желудок требует банкета! Лежи здесь, отдыхай и набирайся сил. Я пройдусь по окрестностям и найду нам какой-нибудь тропический перекус. — Эй, а если на тебя снова нападет та мартышка? — улыбнулась я, заботливо поправляя его кудри. — Я ей скажу, что у меня на вилле осталась скалка, и она сама сбежит, — хохотнул он, быстро натягивая шорты.

— Я ненадолго. Никуда не уходи, а то заблудишься в трех пальмах.

Соер исчез в темноте лестничного пролета, а я осталась лежать на крыше, заворачиваясь в его футболку, пахнувшую морем и его телом, и с улыбкой смотря на далекие созвездия. Прошло минут двадцать. Из глубины отеля донеслись легкие шаги, и вскоре на площадке появился Соер. В одной руке он гордо нес три огромных спелых кокоса, а в другой — охапку сухих пальмовых веток и кусков древнего, просохшего бамбука.

— Ты смотри, прямо настоящий добытчик! — восхитилась я, садясь на бетоне. — А то! Гаражное выживание, — гордо заявил он, сбрасывая добычу на землю.

— У входа в отель как раз пальма удачно наклонилась. А еще я нашел в бывшей подсобке старый ржавый топор — им мы эти орехи в два счета расколем!

Мы спустились на небольшую внутреннюю террасу первого этажа, защищенную каменными стенами от ветра. Соер ловко сложил из бамбуковых палок и сухих листьев небольшой шалашик, нашел в кармане чудом уцелевшую герметичную зажигалку и разжег огонь.

Яркий, пляшущий язычок пламени быстро охватил сухие ветки. Мягкий, золотистый свет озарил древние каменные стены, заливая наш уединенный уголок невероятным теплом. Дым пах сухой древесиной, тропическими смолами и ночным океаном.

Соер точными, ловкими движениями расколол топорчиком кокосы, аккуратно слив прохладное, сладковатое кокосовое молоко в глубокие половинки скорлупы. Затем он нарезал белоснежную, сочную мякоть широкими ломтиками и насадил их на тонкие бамбуковые шпажки, устроив импровизированный гриль прямо над углями.