Книга С любовью, Лондон, страница 21 – Юлия Устинова

— Кажется, я купил все, что ты просила, Джули. Чем это таким вкусным пахнет? — заявил он, показавшись в кухне с большим бумажным пакетом.

— Котлеты, милый, — проворковала мама, принимая пакет из рук Рика и чмокнула его в щеку.

— Только не говорите, что тут не знают, что такое котлеты? — спросила я, отвернувшись к мойке, чтобы не видеть, как этот супостат лапает мою мать.

— Кейт, конечно, мы знаем, что такое котлеты, — ответил Рик. — Но для холостяка котлеты это что-то недосягаемое. Я просто обязан был жениться на твоей матери и привести вас сюда, чтобы иметь возможность есть их, когда захочу.

— Так это и есть твой коварный план? — спросила мама.

О, нет! Она снова кокетничает с ним! Ну сколько можно-то, а?

— Это лишь его небольшая часть, — ответил Рик, и, судя по звуку, кто-то снова кого-то чмокнул. — Джули, а ты знаешь, у твоей дочери настоящий ораторский талант? — спросил он, и я вжала голову в шею, прислушиваясь и пытаясь понять, говорит ли он искренне или готовится подложить мне очередную свинью.

— Да, она мне уже сказала, — ответила мама.

— А ещё Кейт согласилась стать репетитором для неуспевающих, — добавил Рик.

Картофелина выпала из моих рук, гулко ударившись о дно мойки. Я немедленно повернулась и выдала:

— Должно быть, я была без сознания, когда это говорила.

— Я думал, мы все уладили, — с хитрой улыбочкой проговорил Рик.

— Ничего подобного!

— Не упрямься, Катерина! — мама перешла на русский, и стало ясно, что она снова собирается наехать. — Партия сказала: «Надо!». Комсомол ответил?.. — и сурово так зыркнула на меня.

— Есть, — обречённо промямлила я.

— Я вот сейчас вообще ничего не понял, — заметил Рик. — Это идиоматический оборот? Что он значит?

«Это никакой не идиоматический оборот, Маверик! Это просто задница какая-то! Задница, в которую ты меня втягиваешь!» — едва не вырвалось у меня.

— М-да, надо было выходить замуж за американца постарше, тогда бы не пришлось объяснять такие элементарные вещи, — проговорила мама, ловко переворачивая котлетки румяной стороной кверху.

Так-то ему! Дай пять, мам!

— Ты намекаешь, что я не дорос до понимания таких вещей? — сквозь смех произнес Рик.

— Определенно. Сейчас поужинаем, и я зачитаю тебе любимые моменты из «Очерков истории КПСС», — продолжала дурачиться мама.

— Звучит как-то не очень, — улыбнулся маме Рик. — Но, так и быть, с тобой я на все согласен.

— Отлично, милый! Дочь, передай Рику луковицу. Терпеть не могу, когда кто-то сидит без дела, — заявила она, потеснив меня у мойки, и принялась мыть тарелку.

А я впервые в жизни совсем не возражала против ее деспотичного тона.

— Джули, — шмыгнул носом Рик через пару минут, кромсая лук на разделочной доске, — до меня только дошло! Какие очерки?! Ты же была совсем еще ребенком во времена Союза!

Браво, мистер Хьюз! Теперь можно не волноваться. Будущее американской нации в надежных руках, если вы так быстро соображаете! С таким учителем у этой страны есть все шансы вырастить достойную смену.

И этим утром я ещё больше убедилась в силе своего сарказма, когда парочка достойных представителей будущего нации устроила драку в школьном коридоре второго этажа в то самое время, пока я перекладывала учебники в рюкзак из шкафчика, заткнув уши наушниками. Сегодня я решила начать экспресс-курс по исправлению акцента и слушала Кэти Пэрри. Вообще-то, мне было не принципиально, кого слушать. Главное, чтобы этот кто-то не подсюсюкивал. Хотя сердце кровью обливалось, как хотелось послушать шикарный тембр с хрипотцой одного гавайского парня.