Книга Amore mio Юля Котова, страница 62 – Юлия Устинова

— Джули! Я думал, ты так и не перезвонишь, — раздался бархатный голос парня в трубке после нескольких гудков.

— Я была немного занята. — И снова врала. — Я пойду с тобой в тот клуб.

— Отлично! — торжествующе произнес Кеннеди. — Скажи, откуда тебя забрать?

Я огляделась и увидела вывеску букинистического магазина, а затем продиктовала парню его название…

За пятнадцать месяцев до этого…

Выпускной вечер — удивительный момент в жизни любого школьника… С одной стороны, это конец. Конец школьной жизни, конец детства. Но с другой… это охренительное начало. Начало чего угодно. В этот момент ты можешь думать, что весь мир лежит у твоих ног, и сотни возможностей ожидают за каждым поворотом. Хотя любой из нас понимает, что это лишь иллюзия. Не все из тех, кто надел сегодня свой самый лучший наряд, станут успешными, знаменитыми и будут заниматься тем, к чему лежит душа, но этим вечером мы все пришли сюда, чтобы проститься с детством, одноклассниками и чувством стабильности, которое давала школа. Мы были школьниками… и стали никем. Мы пока не студенты, это знание ещё нужно заслужить, заработать, купить. Кто-то поступит, кого-то заставят… Универ, колледж, бродячий цирк или морская пехота… не важно. Так или иначе, но каждому из нас придется озадачиться выбором профессии. Вот оно — начало взрослой жизни, которое мы с размахом празднуем сегодня.

Банкетный зал «Венеция» расцвечен патриотичной палитрой: белоснежные скатерти, синие банты на стульях, красные шары. Россия — священная наша держава. Да будет так. Славься, Отечество, мы — твое будущее. Вот это уже напрягает, учитывая тех пятерых дебилов, что уже еле стоят на ногах. Хочется надеяться, что Петров и его гоп-компания не решат податься в авиацию или медицину. Давайте в политику, ребята. Туда всем можно.

За последние пару часов мой цинизм перешел критическую отметку. Я начала ощущать себя изгоем на этом празднике взросления и надеж, когда увидела, что даже дылду Феоктистову пригласили на медленный танец. Меня же наши парни словно бойкотировали, и, признаться, это стало раздражать.

Что со мной не так?

— Котова, ты чего такая кислая? — Бредин так незаметно подошёл, что я едва не подпрыгнула от неожиданности. Рука предательски дернулась, и несколько капель вырвались на свободу, стремительно покатились по поверхности бокала и коснулись моей кожи. — Извини, Юль, не хотел тебя напугать.

Бредин забрал мой бокал с игристым и поставил его на стол, затем взял салфетку и стал протирать мою ладонь.

— Что ты делаешь? — перекрикивая музыку, рассеянно спросила, удивлённая этим внезапным приступом заботы.

Я выпила совсем немного, но в голове ощущался странный туман и растерянность. Я здесь. И не здесь. Третий час ночи, как никак. А до этого два часа в парикмахерской. Ноги гудели, от шпилек саднило кожу головы, словно их вонзили в нее, а не в волосы. И я не могла дождаться, когда смогу вынуть все шпильки до одной и растрепать свою шевелюру.

— Потанцуй со мной, — произнес Бредин, удерживая мою ладонь. Он мне улыбался.

А с ним-то что не так? Выглядит вполне себе трезвым… Если бы не его странная просьба. И самое смешное, что он единственный, кто наконец-то меня пригласил. Неужели я была настолько ужасна в этом платье, что один Бредин осмелился подойти? Впрочем, с ним-то все понятно. Решил в очередной раз подоставать меня.