Книга Amore mio Юля Котова, страница 44 – Юлия Устинова

— А… что скажет на это твой парень? — осторожно спросил он. Нащупав мою ладонь, медленно провел пальцами по внутренней стороне и переплел их с моими, будто принимая условия игры.

Уверена, если бы Вет знал, что я улетела в Италию с Брединым, то вместо тонны смайликов меня ожидало бы что-то менее безобидное. Это вызывало во мне странное чувство несвободы, которое давило изнутри, вызывая необъяснимую жажду протеста. Не важно против кого или чего… Я просто не должна была подчиняться. Никому. И никто не вправе был требовать от меня каких-то отчетов.

— Можем позвонить ему, если тебя это так заботит, — предложила я легкомысленным тоном.

Бредин отпустил мою руку и покачал головой.

— Почему ты с ним? — спросил он, пожимая плечами.

Хотела бы я знать.

Я глубоко вздохнула и с шумом выдохнула, демонстрируя отрицательную готовность обсуждать с парнем свою личную жизнь.

— Бредин, да, ты меня выручил… И все идёт к тому, что я снова буду тебе обязана. И я это ценю… правда, — сказала я абсолютно искренне. — Вот только не надо совать нос в мою жизнь! — и мое негодование тоже выглядело весьма убедительно.

— Неужели я задал такой сложный вопрос, Юля? — Бредин словно и не слышал моего наезда.

— Скажи, чего ты от меня хочешь? — я развела руками и отступила.

— Для начала уважения. Ты обещала исправиться, но снова грубишь и фамильярничаешь.

— Обещала? Я?! Я сказала «ага». В смысле «ага, надейся». А ты что подумал?

Бредин так и не ответил. Шагнув ко мне, он обхватил меня за подбородок, прижимая к себе другой рукой, а в следующее мгновение мы уже целовались. Я и не собиралась отталкивать парня и, обняв его за шею, с азартом отвечала на поцелуй совсем как той ночью, когда был наш с ним выпускной. Но в отличие от того раза сейчас я знала, что все это не по-настоящему, и точно понимала, какова была причина нашего своеобразного флирта и самого этого поцелуя. Очередной раунд игры без названия. Игры, в которой мы оба хотели победить. Что совсем не умаляло брединского умения целоваться и того, насколько мне нравилось целовать его.

— Rina-chan, heya no kamera o wasurete shimaimashita! (Рина-тян, я забыл камеру в комнате!) — раздалось над нами. И я уже догадывалась, кому принадлежал этот голос: низкий, грубоватый, слишком мужественный для своего щуплого хозяина.

— Higashi-kun! Anata wa son'na bangurādesu! (Хигаши-кун! Ты такой растяпа!) — вторил ему нежный девичий голосок.

Я решила узнать, какого васаби этим японцам опять понадобилось, но Бредин только крепче обнял меня и, зарываясь пальцами в мои волосы, продолжил доводить своим языком и губами до дикого восторга.

Когда мы отлипли друг от друга, никаких японцев уже не было. Мимо нас прошли незнакомцы, а у дома на противоположной стороне улицы парень заводил мотоцикл. Первые несколько мгновений Бредин молчал. Я тоже не знала, что тут можно было сказать, кроме того, что он обалденно целуется.

— Напомни, о чем мы говорили? — поинтересовался он.

Касаясь пальцами своего подбородка, парень наморщил лоб.

— Ты собирался накормить меня, — напомнила ему и медленно провела губами по тыльной стороне своей ладони.

Уголки его губ поползли вверх, вместе с этим к нему вернулось самообладание.

— Точно. Сначала поедим… а потом продолжим. — Парень вопросительно смотрел на меня.