Книга Amore mio Юля Котова, страница 31 – Юлия Устинова

— Belle, (Красивые), — заявила она скрипучим голосом, указав пальцем на мои ноги.

— Что она говорит? — спросил Бредин, повернувшись ко мне.

— Ей понравились мои ботинки, — ответила я.

— Vieni dentro (Входите), — проговорила бабуля и жестом пригласила войти.

Внутри царила атмосфера старины, но было чисто и уютно, даже пахло чем-то вкусненьким. Бабуля завела нас в небольшую гостиную и взмахом руки велела усаживаться на цветастый диван с резной спинкой, который, подобно хозяйке, производил впечатление антиквариата. Я осторожно села на краешек дивана, боясь, что тот рухнет от старости. Бредин, видимо, не испытывал подобных опасений и просто плюхнулся рядом.

Вандал! Что с него взять?

— Siete sposati? (Вы молодожены?) — сказала бабуля. — La persuasion era per un posto (Уговор был на одно место).

Мы с Брединым переглянулись, и я пожала плечами, намекая, что понятия не имею, какого ей от нас надо. Часть слов была мне знакома, но, хрен бы знал, что они обозначали все вместе.

— Hai bisogno di due stanze? (Вам нужно две комнаты?) — снисходительным тоном проговорила старушка.

— S, s! — радостно завопила я, когда до меня дошел смысл фразы, — due stanze! — и осеклась, сообразив, что снова рискую заполучить в соседи Бредина.

С другой стороны, терпела же я его соседство восемнадцать лет. Подумаешь, ещё месяц! Лучше уж Бредин, чем… какой-нибудь… Алонсо.

— Una stanza per… lui (Одна комната для него), — я указала пальцем на Бредина, — e una… per me (и одна для меня), — медленно проговорила, сделав явный прогресс в итальянском.

— Good, — заявила бабуля, продемонстрировав свои навыки в английском, и развела в стороны сжатые кулаки с отведенными указательными пальцами.

Что это ещё за пальчиковая гимнастика?

— Do you speak English? — с надеждой спросила ее.

— No, no, no! — запротестовала бабуля. — Ho avuto un americano… in sessanta secondi (Был у меня американец… в шестьдесят втором), — мечтательно уставилась в потолок, помахивая за ухом сомкнутыми пальцами ладони. — Ma abbiamo parlato un po (Но мы мало говорили)… Ah!.. Qual era luomo!.. un peccato che fosse sposato… Come si scoperto (Ах, какой был мужчина! Жаль, что женатый. Как выяснилось).

Я нервно сглотнула и взглянула на Бредина. Тот с кривой улыбкой смотрел на меня, почесывая пальцем нос.

— Не смотри так, — покачал головой, — я вообще без понятия, что она говорит. Но твой итальянский, Котова… я в полном восторге. Скажи еще что-нибудь.

И только я собралась сказать ему что-нибудь, как бабуля поднялась из кресла, весьма резво для своих девяноста девяти с половиной, и произнесла:

— Mi chiamo Sylvia (Меня зовут Сильвия).

Сильвия? И все? А что насчет отчества?

Мне как-то не комильфо было звать по имени бабулю, которой мой дед в сыновья годился, если не во внуки.

Я тоже встала, как и Бредин.

— Sylvia, — повторила она и приложила ладонь к груди.

Сильвия, так Сильвия. Кто знает, какие у меня будут закидоны в старости?

— Юлия, — я повторила ее жест. — А это… — указала рукой на Бредина, — Роман.

Тот снова ухмылялся, оценив всю эпичность момента. Ещё бы! Ведь я впервые назвала его по имени.

— Romeo, — кивнула она. — Bene…stronzo. Non vero, Julia? (Хорош… засранец. Не так ли, Юлия?) — и заговорщицки мне подмигнула.