Книга Любимый человек, страница 38 – Юлия Устинова

Димина машина стоит у гаража, чуть подальше. И при виде ее у меня подскакивает пульс.

— Мама! Мама приехала!

Из калитки выбегают мальчики, а следом и Машка выходит.

Я обнимаю и целую сыновей. Мы только ночь провели врозь, а у меня такое ощущение, что я их неделю не видела.

— Вот, держи, — протягиваю Машке подарок для Димы.

— Ты долго, — вздыхает та.

Машка теперь у нас взрослая и не целуется с мамой.

— Ну уж извини, как могла торопилась. Хоть бы спасибо сказала, — ворчу на нее.

— Спасибо, — пристыженно бурчит дочь.

— Спасибо, — передразниваю ее.

А затем вижу, как из калитки выходит Дима. На нем темно-синяя футболка и серые шорты, на ногах шлёпанцы.

— Привет, — оттягивая руками карманы, он жмурится на солнце.

— Привет.

— Отлично выглядишь.

— Спасибо… — я немного смущаюсь от его слов и того, как он смотрит на меня. — С днем рождения, Дима.

— Спасибо… — кивает он, смутно улыбаясь. — Посидишь с нами?

— Нет, не хочу мешать.

— Да кому мешать? Здесь все свои. Мама с отцом и наши дети.

— Я все-таки думаю, это не совсем удобно, — качаю головой, избегая его пристального взгляда.

— Мам, идем! — просит Машка. — Посиди немножко с нами, ну пожалуйста!

— Конечно посиди, — мягко, но настойчиво произносит Дима, — родителям будет приятно.

Я оглядываюсь на белый автомобиль.

— Меня ждет такси.

— Я сам потом отвезу тебя, — предлагает Дима.

Машка виснет на моей руке и пытается сдвинуть с места.

Я смотрю Диме в глаза, изучая приветливое выражение его лица, пытаясь понять, о чем он думает, и прихожу к мысли, что действительно некрасиво будет, если я не зайду и не поздороваюсь с его родителями, с которыми мы почти четыре года не виделись.

— Ладно. Если ненадолго, — соглашаюсь я.

Дима сам подходит к таксисту и отпускает его.

Мальчики первыми влетают в двери дома, потом заходит Машка, последними — мы с Димой.

Разуваясь на лестнице прохладной веранды, я заглядываю в жилую часть дома.

— Леночка, здравствуй! — меня встречает бывшая свекровь.

— Здравствуйте, Ирина Ивановна.

Разглядывая лицо женщины, удивляюсь тому, как сильно она постарела, а также ее крепким объятиям.

— А я думала, зайдешь или нет. Сема, иди сюда, наша Лена пришла! — кричит Ирина Ивановна, отпустив меня. — Проходи, проходи, — задыхаясь, пропускает вперед. — Ты не обращай внимания на раздрай, Дима двери снял, новые должны привезти, — объясняет она хаос, который творится в их некогда идеальном и чистом доме.

В прихожей я встречаю Семена Петровича. Мы здороваемся. Он тоже постарел, и в своей расстегнутой на груди рубашке, из-под которой торчат седые волосы, с почти лысой головой и болезненным взглядом больше напоминает деда, нежели мужчину.

— Пойду принесу еще приборы, — говорит Дима, направляясь в сторону кухни.

— Да, сынок, принеси, — поддакивает Ирина Ивановна.

— Ну как ваши дела? — спрашиваю ее, когда мы заходим в комнату, где накрыт стол.

— Ой, да какие у нас дела? — вздыхает женщина. — Сема сильно болеет, — говорит почти шепотом. — Вот ремонт затеяли, а у самих уже сил нет. Я Диме говорю, давай наймем, деньги же есть, а он заладил — сам, сам… — и снова вздыхает. Хотя от меня не ускользает гордость в ее голосе. — Ой, Лена, какая ты стройная! И даже не изменилась! Все как девочка! — заявляет она, глядя на меня. — Правда, Дим? — обращается к сыну, когда тот расставляет чистые тарелки и бокал.