Книга Проще, чем кажется, страница 55 – Юлия Устинова

Волнение и умиротворение, смирение и доверие, блаженство, нежность, эйфория — столько всего снова переживаю.

— Пока не пойму, — улыбаюсь своим странным мыслям и неясным ощущениям.

— Почему? — Макс мое плечо поглаживает.

— Мы так давно знаем друг друга и мы очень разные… Ты весь такой… А я вообще не такая… И вот мы вдруг… С бухты-барахты… Так не бывает, — пытаюсь выразить словами, что творится в моей голове.

— Ты в школе физику не прогуливала?

— Ты же знаешь, что я никогда не прогуливала. Я была хорошей девочкой.

— Значит на уроках слушала невнимательно. Иначе бы знала, что одноименные полюса и заряды отталкиваются, а разные притягиваются.

— Тогда почему мы так долго притягивались?

— Да мы давно притянулись, Мань, — вздыхает Максим. — Просто с нами случилась взрослая жизнь, мы пережили потерю, и потом были разные обстоятельства, другие люди — все время что-то мешало.

— У тебя всегда на всё есть ответ, — в который раз поражаюсь умению этого мужчины находить логическое объяснение даже самым фантастическим вещам.

— А чего загоняться? Вот ты, вот я, вон елка, вон твоя кошка мишуру ест.

Макс смеется, а я подрываюсь.

И правда — ест, засранец!

— Вуся, нельзя! Ну-ка брысь! — шугаю кота из-под елки, считая своим долгом напомнить: — Он — кот, — и снова опускаюсь головой на плечо Максима.

— Ма-ань? — с воркующими нотами тянет он мое имя. — Я тебя люблю, — добавляет еще мягче, дольче-дольче, что я заслушиваюсь.

И виной ли тому мой музыкальный слух и, как его следствие, — особое восприятие звуков, причина ли непосредственно в самом его источнике, или все дело в невероятности смысла, но у меня на коже огромные мурашки проступают.

Максим. Меня. Любит.

Сейчас я уже более-менее адаптировалась к этому факту, однако собственные чувства мне по-прежнему сложно идентифицировать.

— И для тебя это не что-то новое?

Мне интересно, как это все переживает Макс.

— Нет. Не новое. Я тебя давно люблю. Сколько знаю, столько и люблю.

Его ответ с одной стороны звучит так естественно, с другой — снова поражает.

Какой удивительный волнующий парадокс!

— А я куда смотрела?

Все пытаюсь понять, как же я могла ничего не заметить? А ведь не замечала.

С того кринжового момента, когда полезла к Потапову с поцелуями и признаниями, как отрезало что-то замечать и ожидать с его стороны. Настолько убедительным может быть Максим.

— Я сам хорош, Мань, — подхватывает он немного запоздало. — А, может, просто было не время. Как тут скажешь?

Я снова улыбаюсь.

Все проще, чем кажется?

Да вот не знаю.

Но в одном теперь уверена точно:

— Не такой уж он был и ни о чем. Этот год. Финал очень даже непредсказуемым оказался.

— А-а… — тянет Макс с пониманием. — Да. Спасибо ему. — Слышу его шумный вздох и зеваю. — Эй, не спи, — тормошит меня. — Новый год надо встретить.

Утомленная этим невероятным днем, поистине чудесным, я на бок перекатываюсь и обнимаю Макса за шею, сонно бормоча:

— Давай ещё полежим.

Воздев лицо, приглашаю Максима к поцелую.

Он целует так, что мне сносит голову. Потом мы оба затихаем. И я вырубаюсь с мыслью, что хотела бы поставить этот момент на бесконечный повтор.

Однако пробуждение наше совсем далеко от лирики.

Я подпрыгиваю на диване, когда беру телефон, чтобы время посмотреть.

— Бли-и-ин! Ма-акс! Вставай! — расталкиваю спящего Потапова.