Книга Нарушая правила, страница 68 – Юлия Устинова

Разбивая в миску яйца, я ощущаю на себе его насмешливый взгляд.

— Ну, возможно, я немного думала о тебе, — робко говорю я, слишком придирчиво разглядывая содержимое миски.

— А я теперь постоянно о тебе думаю, — безо всякой робости признается Тим. Разволновавшись, я роняю в миску кусочек скорлупы и начинаю ее вылавливать. — Спасибо, что осталась, — добавляет парень, становясь рядом.

— Да не за что.

— Чую, и наломаем мы с тобой дров.

— А вдруг нет? — как ни в чем не бывало тянусь в навесной шкаф за сахаром.

— Ты же понимаешь, что вся эта болтовня про нашу дружбу — бред собачий? — усмехается парень.

— Конечно, — поднимаю к нему лицо. — Где у тебя венчик?

Тим даже подвисает от моего вопроса.

— Где у меня что?

— Ясно, — я открываю ящик со столовыми приборами и протягиваю парню вилку. — Значит стой и делай так, — нарочно говорю с ним учительским тоном. — Это называется “размешивать”.

— Вот так? — Чемезов гоняет желтки по часовой стрелке.

— Побыстрее. Мы же не хотим, чтобы эти яйца там стухли? — дразню его, добавляя ложкой сахар.

— Не-а. Не хотим. Вот так нормально? — Тим начинает активнее взбалтывать яйца.

— Да, — удовлетворенно киваю.

Внезапно Чемезов снова замедляется, а потом и вовсе прекращает мешать.

Я снова чувствую, как его взгляд скользит по моему лицу, и медленно поворачиваюсь.

Тим отпускает вилку в свободное плавание. Я слышу, как она шмякается на дно, когда Чемезов берет меня за локоть, а другой рукой бережно разворачивает к себе.

— А если так?

Сильные ладони скользят по моей талии вверх и вниз.

Я чувствую, как напрягается каждый его мускул, словно Чемезов легкоатлет, стоящий на низком старте. Мое тело тут же откликается на нашу близость приятной дрожью внизу позвоночника.

— Тим… — жалобно бормочу, опуская взгляд на его восхитительный рот.

— Можно? — парень тянется к моим губам, но не касается их.

Я медленно киваю и, ощутив на коже теплое прерывистое дыхание, прикрываю глаза. Поцелуй Чемезова легкий, но такой умелый и опьяняющий, что у меня слабеют колени. В нем нет ни превосходства, ни желания что-то кому-то доказать, только нежные касания губ и языка, вызывающие в душе невероятный восторг, а на коже — мурашечное столпотворение.

Когда Тим отстраняется, я смущенно опускаю глаза. Переплетая наши пальцы, Чемезов вращает меня будто в танце и ставит лицом к столу, а сам прижимает к спине.

Я все еще нахожусь под впечатлением от нашего поцелуя и с грацией тряпичной куклы позволяю парню манипулировать собой. Вручив вилку, Тим обхватывает мою кисть своей ладонью и начинает взбалтывать яйца и сахар.

— В свое оправдание хочу сказать, что я здесь не за этим, — бормочу себе под нос.

— Конечно же нет, — усмехается Тим, проводя пальцем по моей руке от локтя до запястья. — Но это было здорово.

Несколько недель спустя…

Вот одна интересная штука, которую я заметил в себе недавно: мне нравится проявлять свои чувства. Причем неважно, где — дома, на улице или в универе. Будь моя воля, я бы всюду таскал Арсеньеву на руках.

Не подумайте, я ни какой-нибудь там дебилоид из соцсетей, кайфующий от публичной демонстрации своих отношений с девушкой, но мне приятно, что люди, глядя на нас могут подумать: "Ого, они вместе? Прикольно".

Только есть одна небольшая проблемка. Арсеньева — патологическая скромняжка.