Книга Нарушая правила, страница 55 – Юлия Устинова

— Да, — киваю ей, — справка в универ.

— Замечательно. Не забудьте потом напомнить.

Я расплачиваюсь с врачом за визит и только закрываю дверь, как из гостевой спальни выходит Фриц.

На нем только джинсы, а рожа довольная-довольная.

— Что тут у вас? Уходишь? — кивает на дверь.

— Дина заболела, — печально сообщаю я.

— Ничего себе… — произносит Немцев без особого сочувствия. — А ты сам-то куда? Оттянуться решил? — имеет в виду, что я одет, обут и топчусь в прихожей.

— Ага, — посылаю ему косой взгляд.

— Да иди ты? Реально? С той телочкой, которая тут была сегодня, да? — шепчет Немцев. — Не, ну логично, не пропадать же вечеру, с этой деревней перепихон-то ты точно не намутишь.

— В аптеку я, дебилоид, — снимаю с плечиков куртку.

— У-у-у, да ты ва-банк пошел, приятель, — ухмыляется Фриц.

— Захлопни хлеборезку. Говорю тебе, болеет она сильно, — злюсь на него. — Ангина.

Фриц многозначительно хмыкает.

— Да я-то что? Давай-давай, выхаживай свою ненаглядную, чувствует моя задница, оно того стоит, — подмигнув, он направляется в сторону кухни.

Я сжимаю кулаки, останавливая себя от того, чтобы догнать Немцева и заставить сожрать свои слова про “деревню” и остальное. Потому что это неправда. Дина не какой-нибудь кусок мяса с симпатичными ножками, которую можно затащить в койку, а на утро забыть ее имя.

Я не знаю, откуда взялись такие мысли, но с ней так нельзя. Да, наверное, и ни с кем нельзя, просто раньше меня не волновало подобное. Меня вообще ничего не волновало, а теперь я постоянно что-то анализирую и насилую себе мозги.

А, может, Фриц прав, и мне действительно нужно оттянуться, сходить на тусу, подцепить красивую девчонку и дурачиться с ней в постели до утра?

Похоже, я спятил, но такая тема меня больше не вставляет. И та, что колбасится сейчас в лихорадке, лежа на моей кровати, измученная, с красными щеками и осипшим голосом, кажется мне желаннее любой телки из клуба.

Да, ребята, я определенно спятил. И я иду в аптеку.

— С ангиной лежишь? — ужасается в трубке брат. — Давно?

— Третий день.

Костя ненадолго умолкает.

— Так… — видно о чем-то размышляет. — Слушай меня, я приеду вечером, напиши, какие таблетки надо купить. К врачу обращалась? — строго спрашивает меня.

— Да. Ничего не нужно, Костя! — тороплюсь его отговорить от поездки. — Мне уже лучше.

— Значит фрукты привезу, — отрезает брат. — Да и проведаю, посмотрю, как ты.

Пока он все это говорит, у меня сердце останавливается. Я бледнею, краснею, зеленею. Я в ужасе, я в панике.

Мне крышка.

Ведь, если Костя узнает, что меня выгнали из общежития, он так просто это не оставит. Он пойдет к коменданту, к декану, к ректору, пока не докопается до истины. Костя весь в папу, вспыхивает как спичка, с полоборота, отходит правда быстро, но перед этим, поверьте, он успеет дров наломать. А главное — Дракона. Уж она не постесняется в выражениях, описывая мою разгульную жизнь и упадок нравов всего современного студенчества, ещё и приукрасит. А чем крыть мне, как оправдываться, если прямо сейчас я сижу и пью чай на кухне малознакомого парня?

— Костя, — собравшись с духом, стараюсь говорить ровно. — У меня все есть. Пожалуйста, не приезжай, — но голос выдает мое волнение. — В смысле, не волнуйся. Я хорошо себя чувствую, правда. Ты будешь гнать четыре часа сюда, потом столько же обратно? Зачем? Чтобы просто посмотреть на меня? Еще и дождь у нас тут льет весь день. Ну хочешь, я тебе фотку пришлю? — несу все подряд, лишь бы разубедить его. — Ты же знаешь, Яна нельзя надолго одного оставлять, — использую свой главный козырь.