Книга Нарушая правила, страница 112 – Юлия Устинова

Я слышу какую-то возню, короткую перепалку и звяканье цепочки. Наконец дверь снова открывается, на этот раз шире. В узком коридоре загорается свет.

— Здравствуйте, — приветствую стоящую рядом с Фрицем тетку — невысокую и полную.

Выглядит она по-домашнему — в зеленом халате и тапочках.

Фриц тоже одет просто. На нем растянутая черная футболка и затрапезные спортивные штаны — явно не "Суприм", от которого он писается. А вид, как у затравленного зверька.

— Здравствуйте. Проходите, — добродушно произносит мать Немцева.

— Мам, иди уже, а! — огрызается Фриц, пытаясь избавиться от матери.

— Да что ты человека в пороге держишь?! Вы проходите-проходите, — женщина не обращает внимания на ярость в глазах сына. — Меня Ольгой Юрьевной зовут…

— Тимофей, — говорю я, наслаждаясь тупым выражением отчаяния на лице ее сына.

— Как же! — восклицает тетка. — Наслышана! Владик, так что ж ты друга не приглашаешь?

— Он торопится, — мрачно бросает Фриц.

— Вовсе нет. Я тебя навестить пришел. Лекции тебе принес, как договаривались, — говорю елейным тоном.

— Ну вот. Тем более. Проходи, Тимофей. Я тебя чаем напою. Владик очень много про тебя рассказывал, — сообщает женщина.

— Да неужели? — отзываюсь я, перешагивая порог.

И даже улыбаюсь, заметив панику в глазах Фрица.

— Мам! — рявкает Фриц, отступая назад.

— Не мамкай! — возмущается его мать. — Гость в дом, а бог в доме. Вот сюда можно одежду повесить, а вот тапочки.

Я раздеваюсь, снимаю обувь, осторожно отпихивая в сторону предложенные тапочки, и направляюсь за Ольгой Юрьевной, осматривая пространство.

Квартира очень маленькая и, наверное, может полностью поместиться в моей гостиной. Насколько я понял, комнат тут всего две. Мебель простая и самая необходимая — какой-то шкаф, диван с парой кресел. На спинке одного из них сидит большой рыжий кот и подозрительно таращит на меня свои огромные глаза. В целом в квартире Немцева очень скромно, но чисто и даже довольно уютно.

Затем мать Фрица буквально запихивает меня на кухню. Здесь свободного места еще меньше. Сидя на стуле, можно с легкостью дотянуться до любого предмета.

— Очень хорошо, что ты зашёл. Тебе чай с молоком?

— Без.

У меня язык не поворачивается сказать, что чай я вообще не пью. Эта тетка такая приветливая.

Фриц стоит в пороге. Явно нервничая, он потирает шею. Затурканный вид этого дурня говорит, что он совершенно не знает, чего от меня ожидать.

— Вот пирожки, варенье наше яблочное, — его мать торопится обслужить меня. — А это инжир, — ставит керамическую миску с какой-то темно-коричневой хренью в сиропе. — Соседи в Узбекистан ездили, гостинцы привезли, — она продолжает суетиться, ловко перемещаясь по своей крошечной кухне.

— Мам, хорош, — стыдливо морщится Немцев. — Он такое не ест.

— Отчего же? — со скучающим видом интересуюсь у него. Фриц молчит, явно ощущая себя не в своей тарелке. Издеваясь над ним, я медленно отпиваю горячий чай из кружки с надписью “С днем железнодорожника”, а затем беру ложку и тянусь к странным темным ягодам. Или это фрукт? — Инжир… говорите? — закидываю в рот одну штуку и медленно пережевываю. Это что-то очень сладкое и терпкое одновременно. — Прикольно.

Не выдержав моего представления, Фриц разворачивается и уходит в комнату.

— Ты куда? — кричит его мать. Фриц так и не откликается. — Вот так всегда. Совсем меня слушать перестал, как Антошки не стало, — вздыхает женщина, теребя в руке полотенце.