Книга Острые предметы, страница 92 – Юлия Устинова

Мы еще долго стояли на балконе, целовались, обнимались и тихо переговаривались. Потом в комнату вернулись, где занимались тем же за минусом разговоров, пока оба не стали клевать носом.

Мне, почему-то, казалось, что для того, чтобы оставить у себя мужчину на ночь, должно пройти намного больше времени, и все должно идти постепенно: свидания, поцелуи, секс и все такое. А теперь понимаю, что мыслила стереотипно. Если с человеком комфортно и спокойно, если он заботливый, если он надежный, если он тот самый, нет смысла следовать каким-то там дурацким правилам.

Еще вчера мы не были с Сашей даже друзьями, но, то, что между нами крепнет уже не первый день, я чувствую, находится вне всяких статусов и определений.

Это и душевная близость, и безграничное доверие, и трепетное уважение, и необыкновенная чуткость — очень-очень сильная эмоциональная связь.

Я не жду, что Саша немедленно в меня влюбится, но его жадный мужской интерес, сексуальное влечение, глубокую симпатию ощущаю в полной мере. Он уже делает меня счастливой.

Кому какое дело, что между нами, если нам хорошо?

Вот только вся моя бравада рассыпается в пух и прах, когда мы втроем выходим на прогулку и встречаем возле дома Сашину маму.

— Здравствуй-те, — смущенно выталкиваю, приветствуя соседку.

Я не знаю, была ли вчера ее смена, и в курсе ли Татьяна, что Саша не ночевал дома и что он был у меня.

Химичев, как всегда, катастрофично-красивый и уверенный, ободряюще пожимает мои пальцы.

Он еще в подъезде взял меня за руку, и теперь Татьяна имеет возможность убедиться в том, что между мной и ее сыном установились более, чем просто добрососедские отношения.

Уверена, взрослая женщина все подмечает, однако не комментирует, а лишь здоровается в своей радушной манере:

— Здравствуйте-здравствуйте, — кивнув мне, на Мишу смотрит с теплой улыбкой. — Гулять собрались?

— Ну… да, — отвечаю сконфуженно.

Мишка занят, он лайку дергает за ошейник. Саша молчит, как назло. Приходится поддерживать вежливую беседу.

— Хорошее дело. Нагуляетесь, чай пить приходите. Я тесто на беляши поставила, — по-простому приглашает Татьяна.

Я растерянно смотрю на Сашу, замешкавшись.

— Давай я подниму, мам, — предлагает он матери, кивая на стоящую на скамейке хозяйственную сумку.

— Да я сама, сынок. Поднимусь, тут нетяжелое. Гуляйте, — она отмахивается и к Мише наклоняется: — Ну что, Мишутка, придешь ко мне чай пить, а?

— Мы придем, мам, — Саша отвечает за нас всех.

— Ну тогда договорились.

Я взволнованно выдыхаю, и мы направляемся на поляну за школьным стадионом, где со всех ближайших кварталов собак выгуливают. С одной стороны обширная территория огорожена гаражами, а с другой — сеткой стадиона. Неподалеку расположена старая облупившаяся голубятня.

Когда я училась в школе, один старик держал в ней голубей. Их белую стаю можно было часто наблюдать из школьных окон.

Теперь голубятня стоит пустая и заброшенная. Голубей в ней никто не держит, и представляет она собой довольно унылое зрелище.

В солнечную августовскую субботу мы на площадке одни. Все, у кого есть транспорт, я полагаю, за город или на дачные участки уехали. Ну а нам и так неплохо.

Мишка с собакой играет. Бросает лайке теннисный мячик, и пес с переменным успехом его приносит, но по большей части просто носится туда-сюда, как одурелый, высунув язык и покачивая скрученным хвостом.