Книга Острые предметы, страница 83 – Юлия Устинова

— В смысле… — у меня на затылке мурашки встают. — Он тебя… что ли, пьяную?

— Саш… не надо, — жалобно просит.

Не церемонясь, отвожу от лица ее руки и строго смотрю на Андрианову.

— Это было по согласию? Ты помнишь, как согласилась?

Мне нужен четкий ответ. И она его дает.

— Нет.

— Ты не хотела с ним? — все же уточняю. — Ты не хотела?

— Нет! — болезненно сморщившись, выкрикивает. — Я не хотела! Я не хотела! Как я могла этого хотеть?!

Смотрим друг на друга так, словно на ринге сошлись.

У нее в глазах стоят слезы. Женя первой сдается. Опустив плечи, роняет голову и оседает на край ванны.

Я подхожу к ней и держу за плечо. Боюсь, что назад свалится.

Под ребрами молотит. Мысли скачут с одного на другое.

— Так… — опускаю взгляд на часы на запястье. Половина шестого. — Нужно… Ты станешь заявлять? — пытаюсь понять, что будет дальше.

— Я не… знаю… — растерянно глаза на меня поднимает. — Надо?

— В смысле — надо? — психую. — Тебе нужно на освидетельствование.

— Что? — брови заламывает. — Нет… Нет, Саш… Я не смогу… Я не хочу никуда. Отпусти меня домой… Выпусти меня… Открой дверь… Пожалуйста… — не просит, а умоляет.

Держась за меня, сползает вниз, израсходовав последние силы.

— Жень…

Подхватываю ее за поясницу.

— Все нормально. Ничего… Я просто пойду домой, — повторяет она отчужденно.

Понимаю, что дальше с ней бесполезно разговаривать. Ей надо прилечь.

Да и что я сделаю?

Что будет, то будет.

Сгребаю ключи и беру Женю за руку. Она опирается на меня, наклоняясь за туфлями. Так босиком и идет.

На площадку вместе выходим. Женя бесшумно попадает ключом в замок, проворачивает и молча скрывается за своей дверью.

Я захожу к себе. С пола в прихожей подхватываю ее ленту, толкаю в карман и с такой силой пинаю кроссовок брата, что тот подлетает до середины стены, врезается в нее и падает на полку с телефоном. Я сбрасываю его, поправляю трубку и иду в спальню.

Стас спит мертвым сном, развалившись на своем диване.

Голый.

— Блядь, — толкаю кроссовком пустую бутылку шампанского.

Следующие несколько минут я пробую его разбудить, бью по щекам, за волосы дергаю — хер-то там. Все вообще бесполезно.

Я хожу из угла в угол, из комнаты в комнаты, тупо жду, когда эта мразь проспится и с него можно будет что-то спросить.

Но когда до маминого прихода остается чуть меньше получаса, не выдерживаю.

— Вставай, сука! — тащу брата в ванную.

Перекидываю через край и поливаю из душа холодной водой.

Стас приходит в себя, порывается встать, но я несколько раз его осаждаю.

— Ты что с Женькой сделал?! Ты что с ней сделал, ублюдок?! — в морду ему струю направляю. — Ты девушку изнасиловал! Ты это помнишь?

— Сань… Да она сама… Она… — бормочет, отбивая зубами дробь. — Не была против… Я тебе отвечаю…

— Она была не в адеквате, сука! — за волосы его хватаю и оттягиваю вверх, чтобы в ухо проорать: — Она пьяная была! У тебя хуй в ее крови! — вниз к паху его голову резко толкаю, чтобы смотрел. — А у нее — все ляжки! Ты понимаешь, что ты натворил, тупая ебань?! Ты ей… Как она теперь будет?.. И это статья! Статья, ты врубаешься, нет?! — сотрясаю его за волосы.

Стас шипит от боли и дрожит от холода. Зато проснулся окончательно.

— Да какая статья?! Пусть докажет сначала! — ощетинившись, смотрит на меня. — Я позвал, она пошла… Не хотела бы, не пошла! А кровь… Ну и… Порвал ее, да, я же не отрицаю. А мало ли что она там тебе наплела…