Книга В порядке исключения, страница 70 – Юлия Устинова

И как-то слова за слово, я всех собак на нее спустила и до кучи велела передать Иринке, чтобы та тоже больше не строила из себя сердобольную; что не нужна мне их гуманитарка — в магазине все есть; что со мной только коньяк пить прикольно. Всё высказала — даже то, о чем не думала, а потом бросила трубку.

Сестры тоже ко мне не ходят. Я больше не клевая Света, у которой можно потусить.

Ну Дашка — понятно, беременная, к свадьбе готовится.

Но Вика хоть раз за три месяца могла бы зайти.

Впрочем, я ее понимаю. Мне бы в двадцать лет тоже не упало идти и помогать с какой-то там теткой, которую она два раза в жизни видела.

Мне никто ничего не должен.

Я одна.

А послезавтра Новый год. Все бегают, как бешеные, покупают продукты, подарки, таскают елки.

У меня не будет елки. Даже праздновать не буду. Выпью полбутылки брюта или всю, и лягу спать. Мне уже что новый год, что старый...

Всё-рав-но.

Выйдя из лифта, я останавливаюсь у коробки под почтовыми ящиками, которую кто-то из сострадательных соседей притащил для подброшенного на прошлой неделе кота.

С пятницы тот просто на картонке сидел, куда было щедро навалено кошачьего корма. А сегодня подзаборник обзавелся спальным местом. У него там и газеты, и тряпка какая-то, и вода, и свежий корм.

Очевидно, что кот домашний — жирный, откормленный. Черная шерсть лоснится, но не от грязи, а от того, что кот ухоженный. У него даже взгляд, как у хозяина жизни.

Но видно, не сладко ему теперь живется.

Оглядываю площадку. Все-таки интересно, куда он гадит? Даже запаха нет, хотя кошак уже неделю у нас в подъезде тусуется.

В подвал бегает? Или на крышу?

Опускаюсь, чтобы почесать ему за ухом.

Кот неохотно принимает ласку, все же позволяя к себе прикасаться.

Широкие полнолуния зрачков понемногу сужаются. Однако кот не урчит, а лишь высокомерно жмурится.

Про себя я решила, что если до тридцать первого подкидыш никуда не денется, заберу его и дам объявление.

Не дело, что он вот так тут днями сидит.

— И какие сволочи тебя на мороз выгнали? Даром был бы засранец. Или ты сам сбежал?

Кот внимательно смотрит на меня.

Я усмехаюсь.

Ну вот. Дожилась. Уже с котом разговариваю.

А еще вспоминаю, как однажды притащила домой котенка.

Как-то после школы я гостила у одноклассницы. У той как раз кошка недавно окотилась, и мне предложили взять одного.

Счастливая я принесла котенка домой и так же ему какую-то коробку оборудовала. Весь день его протискала, всего перецеловала, поила молоком из блюдца и кормила вымоченным в нём хлебным мякишем, а вечером пришла мама и отчихвостила меня.

Следующим утром она засунула его в холщовую сумку и унесла.

Я тогда целый день проплакала. Даже в школе ревела. Классная вызвонила мать, и та мне потом дома учинила очередной разнос.

Маленькая и обозленная, я тогда закрылась в туалете и выцарапала на двери маникюрными ножницами: “Мама дура”.

За что потом поплатилась. Мать отходила меня тапочком, которые отец не удосужился забрать.

Она лупила меня, больно вцепившись в руку. Я тогда ни слезинки не проронила, но обмочилась.

И мать заставила меня идти мыться, стирать трусы и колготки.

Мне было восемь.

Стоя в ванной, я выкручивала, как могла, мокрые колготки и мечтала о том, как вырасту, как буду жить в своей квартире и обязательно заведу себе кота. Матери назло.