Книга В порядке исключения, страница 57 – Юлия Устинова

Да я и не претендую.

Знать своего мужа — законная прерогатива его супруги.

Мне известно лишь, что пару раз в год Дима с семьей приезжает в родной город, чтобы погостить у своих матери и деда; и что у них двое сыновей-подростков.

Иногда он заходит в “Мегатех”, чтобы также навестить свой бывший коллектив. Но по какому-то странному совпадению меня в дни его посещений на работе не бывает. И так вышло, что мы не виделись тринадцать с половиной лет.

Дима возмужал, в плечах прибавился и в талии. Но ему чертовски идет его возраст, а нити серебра на темных висках придают особый шик шарму зрелого самодостаточного мужика.

Сорокатрехлетний Лядов — это дерево, которое только набрало силу: ствол толще, ветки увереннее, и в каждой проистекает ровный ток жизни успешного и счастливого человека.

Короче, самый сок — на мой нынешний вкус.

Я понимаю, что разглядываю своего бывшего соседа с привилегиями дольше положенного. Но делаю это не игриво, как когда-то, без флирта и подспудных восторга и сердечного трепета. Я уже и забыла, каково это — так писаться по кому-то кипятком и так сильно хотеть взаимности. И сейчас этого не происходит. Мною движет банальное женское любопытство.

И мне интересно, что он видит в свою очередь.

“Тебя и не узнать” — это комплимент или тоже фигура речи, призванная поддержать беседу?

— Твои где? — спрашиваю, когда пауза, как мне кажется, немного затягивается.

— Мы вдвоем приехали, — Дима оглядывается и смотрит в направление лестницы, ведущей на второй этаж, где арендует торговые площади магазин парфюмерии. — В позапрошлом году тоже заходили, ты на выходном была.

— Наверное, — я неопределенно пожимаю плечами. — Вы одни? Без детей? В гости к дедушке?

— И прадедушке, ага, — с усмешкой роняет Дима. — Да забрать его хотим. Насовсем. Еле уболтали.

— Ну вот, — я печально вздыхаю — не деланно, а искренне. — Увозите последнего джентльмена этого города.

— А что делать, Свет? — Дима отражает мою грустную улыбку. — Восемьдесят шестой пошел. Сдает уже. То трубку по полдня не берет. И мы там, как на иголках. И мама из-за него не может ближе к нам переехать.

Я киваю:

— Да всё понятно, Дим.

Он снова оглядывается и на этот раз разворачивается всем корпусом, когда видит свою жену.

— Света! Здравствуй! — к нам приближается Надя с приветливой улыбкой на губах. — Как хорошо, что мы тебя застали!

— Привет, Надь! — я тоже на полном энтузиазме приветствую ее.

Мы даже обнимаемся, как старые добрые приятельницы, хотя это не так.

Надя недолго была моей клиенткой — делала у меня маникюр; а я — её протеже.

Если бы не Надя в своё время, я бы сейчас тут не стояла и не являлась заместителем директора салона, который она когда-то сама возглавляла. За что я ей очень благодарна — не за то, что взяла меня на работу, а за то — что во мне разглядела — потенциал; за то, что в меня поверила.

То есть, я бы, конечно, без нее не пропала. Без работы никогда не сидела. Но отрицать, что я оказалась именно в этой жизненной точке с ее легкой руки, отрицать будет глупо.

— Что нового в нашей богадельне? — спрашивает она, обводя взглядом торговый зал.

Я закатываю глаза.

— Я тебя умоляю.

— Почти все новенькие, да? — интересуется она.

— Да.

Мы разговариваем еще минут десять обо всём и ни о чём, как это обычно бывает у людей, которые давно не виделись и обсуждать им, кроме каких-то общих знакомых, нечего.