Книга В порядке исключения, страница 12 – Юлия Устинова

Они меня не то что отпугивали, скорее, просто не привлекали.

Мне по душе, когда с партнером у меня паритет, что чаще являлось отражением фразы “никто никому ничего не должен”.

После Карабанова я зареклась зависеть от мужчины материально. Я училась и много работала. Я и сейчас пашу, как лошадь, но уже по инерции. Да и потому что… А что еще делать?

Я не знаю, каково это — на кого-то надеяться.

Вроде бы звучит как что-то простое: ну, положиться, ну, поверить. А для меня это словно шаг в тёмную комнату, где, ты точно знаешь, что там где-то стоит стул, но не знаешь, на каком он месте. И рука сама тянется щёлкнуть выключатель, проверить, потрогать, убедиться. А если стула нет, то взять молоток и пойти сколотить его. Самой.

Привычка “все сама” уже стала моей второй кожей.

Иногда смотрю на знакомых: она ему звонит — он тут как тут, он ей что-то пообещал — и сделал.

Почему я так не могу?

Ведь можно же хотя бы попробовать. С меня же не убудет?

Я: Я буду готова к одиннадцати.

Мастер Вова не брать: Лады

Володины котировки за вечер неожиданно набирают обороты.

Не то чтобы он вскружил мне голову, но определенную симпатию в его отношении не отрицаю.

Правда его ухаживания по-прежнему больше напоминают осаду.

И будто всё расписано по военному плану. Заметил, оценил, обозначил цель и тут же пошёл в наступление, не дожидаясь ни сигнала, ни намёка на взаимный интерес.

Его манера общаться тоже какая-то солдафонская. Как и юмор.

Вова не говорит, а словно раздаёт приказы. А если шутит, то мне требует огромная пауза и перенастройка, чтобы выкупить прикол. И, когда я наконец начинаю смеяться, то, должно быть, выгляжу, как заедающий механизм, которому требуется смазка.

Но через пару часов я даже привыкаю к его рубленым фразам и грубоватым заигрываниям.

Поет он классно.

И я понимаю, что выбор места для нашего свидания не был спонтанным. Вова изо всех сил старался произвести на меня впечатление.

И у него это получилось.

Правда. Из всех мужчин, которые брали сегодня микрофон в этом караоке-баре, Вова выступал круче всех.

Каким-то удивительным образом во время пения его дубоватый разговорный стиль становится эффектной оригинальной фишкой.

Он исполнил “Куклу колдуна” и что-то из Высоцкого.

Тогда я и отметила, кого он мне напоминает своими дикцией и тембром — Владимира Семёновича. Что не мешало ему по-своему исполнить “Лирику” “Сектора Газа” и “Напои меня водой” “Чижа” и нигде ни разу не налажать.

В какой-то момент я даже ловлю себя на том, что любуюсь Вовой. Тем же заняты и многие другие девушки и женщины, когда к нашему столику в очередной раз переходит микрофон.

Мой ухажер стоит, широко расставив ноги и чуть откинувшись в тазу… Весь такой большой и по-мужски нескладный, будто сцена ему чуточку мала, а микрофон — слишком хрупкая штука в этих крупных руках. И при этом в нём нет ни капли позы: он не старается выглядеть круче, просто вот такой — чёткий, без ужимок, будто и не поёт вовсе, а выкладывает душу прямо тут, посреди зала, не пряча ни хрипотцы, ни сбитого дыхания.

Без преувеличения, Вова — хэдлайнер сегодняшнего вечера.

И кое-кто из большой женской компании, отмечающей девичник, был бы не прочь уйти из караоке с моим спутником под руку.

От меня не укрываются алчные взгляды, которыми Вову награждает самая взрослая из девушек.