Книга Измена. За нас никто не рад, страница 1 – Лия Верес

Глава 1. Имя за столом

Костя положил передо мной телефон с фотографией маленького отеля у воды.

— Вот этот. Помнишь, ты хотела с верандой? Здесь прямо из номера выходишь. Только надо решать, пока есть места.

На снимке стояли два плетеных кресла. Между ними был круглый столик, на котором я уже могла представить его очки, мою чашку, пакет с купленной накануне черешней. Наше привычное утро в чужом месте. Костя любил приходить к завтраку первым, я неизменно опаздывала, потом уговаривала его посидеть еще пять минут.

Он сел напротив, придвинул к себе тарелку и потянулся за хлебом.

— На годовщину возьмем три дня. С пятницы. Ты же можешь поменяться?

Он отломил слишком большой кусок, рукавом серого джемпера зацепил ручку вилки, потом привычно отодвинул локтем солонку подальше от края. Я знала эти движения двадцать два года. От этого не становилось легче произнести то, что я собиралась сказать.

— Костя, я не поеду.

— Работа?

— Нет.

Он перестал жевать. Положил хлеб на край тарелки.

У меня была готова первая фраза. Я повторяла ее по дороге, стоя в магазине у шкафа с верхней одеждой, даже в подъезде, пока искала в сумке ключи. Теперь она показалась такой обтекаемой, что я не смогла ею воспользоваться.

Не «нам надо поговорить». Не «у нас что-то случилось».

— У меня отношения с другим мужчиной.

Костя смотрел на меня неподвижно. Я успела подумать, что он не расслышал: за стеной заработал пылесос, на улице под окном кто-то долго сигналил. Потом он спросил:

— Что значит «отношения»?

Я сжала ладони под столом. Ноготь уперся в костяшку пальца.

— Я тебе изменила.

Он отодвинул тарелку. Не резко, почти бережно, но край задел стакан. Вода выплеснулась на скатерть. Мы оба посмотрели на растекающееся пятно. Обычно я вскочила бы за тряпкой. Сейчас осталась сидеть.

— С кем?

— С Вадимом.

Костя чуть подался вперед.

— С каким Вадимом?

— С Карповым.

Он встал. Стул отъехал назад и уперся в батарею. Костя прошел к окну, вернулся, взял телефон. Посмотрел на все еще светившуюся фотографию, погасил экран.

— Понятно.

— Костя…

— Когда?

— С января.

— С какого января?

— С этого. Два месяца.

Он посмотрел на календарь у двери. На четвертом марта была тонкая красная черта: утром я отмечала день, когда придут новые рулоны льна. Утром я еще помнила про поставку.

— Он был здесь в феврале.

— Да.

— Я ему ключ оставлял. Чтобы коробку забрать, когда нас не было.

Я опустила глаза. Вадим действительно забирал коробку со старым инструментом, который Костя обещал отдать ему для работы на даче у сестры. Ничего другого в нашей квартире в тот день не было. Я могла уточнить это и на секунду уменьшить одно подозрение. Но Костя сейчас говорил не о коробке.

— Посмотри на меня.

Я подняла голову.

— Вы смеялись. Мы сидели тут, ты рассказывала про покупательницу с оранжевыми шторами. Он еще сказал, что теперь знает, где живет самая смелая женщина в городе.

Я помнила вечер. Помнила собственный смех и то, как боялась случайно задержать взгляд на Вадиме. Помнила, что Костя потом мыл чашки, а я вытирала стол.

— Да, — сказала я.

— Ты понимаешь, как это выглядит?

— Понимаю.

Он мотнул головой.

— Нет. Не говори мне сейчас, что понимаешь.

Я замолчала. В кухне пахло тушеной капустой, которую Костя приготовил к моему возвращению. Мне хотелось убрать этот запах вместе с тарелками, вернуть комнату в состояние до ужина, до телефона на столе. Хотелось, чтобы он узнал не здесь, где мы столько раз обсуждали Дашину учебу и отпуска.