Книга Танец драконов и ключей. Том 2, страница 24 – Юлия Григорова

Мне было боязно брать его на руки, потому я обернулась на Контуира и уставилась на него в ожидании приказа. Реймонд нарисовался у него за спиной почти сразу. Он тоже посмотрел на ребёнка с неожиданно грустным выражением на лице.

— Рей, найди ему место где-нибудь у служителей. Мне нужно допросить Келегорна, некогда таскаться с младенцами, — устало заявил Контуир.

С явным нежеланием рыжий придурок поднял корзину с пола, всучил её мне, а сам развернулся и направился к выходу, махнув нам рукой.

— Женщины лучше ладят с детьми, — бросил он себе за спину.

— К дочери своей загляни. Я обещал, что попрошу тебя зайти перед дежурством, — крикнул Контуир ему вслед.

Младенец от громкого голоса заплакал ещё сильнее.

Тяжело вздохнув, первый элестор покачал головой, посмотрел на меня и жестом велел следовать за Реймондом.

Аккуратно покачивая корзинку, я пыталась заставить младенца замолчать, но это явно не помогало. От тяжести ноши дрожали руки, от крика пульсировали тупой болью виски, а от жалости сжималось сердце. Из-за глупости и какой-то нелепой надежды своей матери ребёнок остался совсем один… Правда, у него должен был быть отец, но Изабель сама не знала, кто он.

— Ты в состоянии работать? — неожиданно спросил Контуир. — Обычно после такого людям требуется время, чтобы прийти в себя. К тому же ты её знала…

— Я… — Я запнулась и посмотрела на малыша в корзине, — Всё нормально, я видела вещи и похуже, — честно призналась ему.

— Хорошо, тогда найди Санти и скажи, что я велел тебе отнести его к служителям. Пусть покажет дорогу. Если будет возмущаться, можешь послать её ко мне, — распорядился Контуир, когда мы уже подошли к воротам, а спина Реймонда скрылась из виду. — Как отнесёшь его, возвращайся в кабинет, нужно протереть книжные полки.

Кивнув, я поспешила выполнять приказ и, только оказавшись на улице, когда ветер ударил мне в лицо, осознала, что из моих глаз уже какое-то время текли слёзы.

Гвендолин

Жёсткая соломенная мочалка царапала кожу, оставляя за собой узоры красных следов, но всё моё внимание привлекло одно-единственное ощущение — прикосновение. Грубые пальцы служанки едва скользнули по плечу, но я вздрогнула так резко, что вода в выдолбленной в камне ванне тихо плеснула о края и вылилась на пол. Сердце рванулось к горлу, дыхание сбилось. Другая девушка из-за моей реакции чуть не вырвала мне клок волос.

— Простите, диа Гвендолин. Я… задела швы? — поспешно пробормотала первая и отстранилась.

— Всё в порядке, — прошептала я, пытаясь взять себя в руки.

Это была всего лишь девушка моего возраста. Её ладони, шершавые от ежедневной работы, пахли мылом и сухой травой. Но моё тело не верило ей. В любом постороннем прикосновении я всё ещё ощущала чужие пальцы. Мозг понимал, что это не Килиан, не те руки, не то место, но паника всё равно накрывала с головой.

Служанка кивнула, и её движения стали осторожнее. Она старалась избегать длинной красной полоски с аккуратными швами, тянувшейся от середины бедра к низу живота. Каждый раз, когда мочалка приближалась к этому месту, мышцы невольно напрягались, и я чувствовала, как пульсировала рана в такт учащавшемуся дыханию.

Лекарь по имени Антуан строго-настрого запретил мочить швы и всячески уговаривал отложить мытьё и покинуть купальню. По приказу Контуира он провёл внеочередной осмотр прямо здесь и успокоил меня, что кровь на ночной рубашке хоть и шла из раны, ничего страшного не означала.