Книга Танец драконов и ключей. Том 2, страница 152 – Юлия Григорова

Гвендолин

Мир вокруг напоминал ночной кошмар. Хотелось закрыть глаза и проснуться в той крохотной комнате трактира рядом с Гилбертом и начать день заново. Каждый раз, когда я думала об этом, слёзы сами наворачивались на глаза, а стремительные потоки ветра смахивали их, оставляя влажные дорожки на щеках. Без его помощи я не смогла бы избавиться от них, ведь проклятый мерзавец предусмотрительно связал мне руки на запястьях и прикрепил верёвку к одному из ремней седла.

Сам Килиан устроился сзади и крепко пристегнулся… Словно у меня хватило бы сил его сбросить.

Первые несколько минут после того, как я сдалась, меня не покидала надежда, что Игнис не пустит меня к себе на спину. Но дракон любезно прижался к земле так низко, что его всаднику не составило труда подсадить меня и забраться следом.

Когда мы взлетали, я бросила взгляд вниз и увидела поваленные деревья и лежащее среди них тело серебряного дракона. Где-то там, в лесу, под кронами остался Гилберт… К своему ужасу, я осознала, что бросила его одного в последние минуты жизни и, прежде чем уйти, сказала какую-то глупость. Я даже не помнила что… Я пыталась его спасти…

Если бы я знала, что ничего не выйдет, то предпочла бы провести это время с ним.

Весь полёт я безостановочно плакала и ничего не могла с собой поделать. А ещё меня трясло от отвращения, вызываемого прикосновениями Килиана, и от ярости и злости, что навсегда стали моими спутниками рядом с этим человеком.

А хуже всего было то, что смерть Гилберта казалась мне совершенно напрасной, ведь Килиан всё равно добился своего. Следовало сразу прервать этот спектакль на первом этаже трактира и согласиться. Отдать ему столько крови, сколько было возможно без угрозы моей жизни, и послать на все четыре стороны. И тогда все были бы живы… Гилберт был бы жив.

От слёз горизонт размывался, превращаясь в вязкую серую массу. Воздух обжигал лицо, а внутри всё горело от вины, ненависти и пустоты.

Внезапно Игнис взмахнул крыльями, переходя на более высокий поток воздуха, и я едва не потеряла равновесие. Верёвка впилась в запястья — пришлось стиснуть зубы.

— Мы почти прилетели, — лениво произнёс Килиан, будто ему наскучило моё молчаливое сопротивление.

— Перестань дышать мне в шею, — процедила я, едва контролируя дрожь в голосе.

Он коротко рассмеялся.

— Мне нравится твоё упрямство. Оно делает победу вкуснее.

— Ненавижу тебя… — выдохнула я едва слышно.

— Знаю. — Килиан прижал меня к себе, положив руку на талию. — Ненависть — это тоже форма привязанности. И порой она куда крепче любви и живёт дольше.

— Ты серьёзно сейчас приравнял эти два чувства друг к другу? Ты ещё более безумен, чем я предполагала.

— Я их не приравнивал. Я сказал, что ненависть крепче. Она дороже. Сложнее. Она требует силы. Выносливости. И очень-очень сильной вовлечённости. Люди не ненавидят тех, кто им безразличен.

Пока Килиан говорил, Игнис сделал лёгкий разворот, и воздух ударил в лицо порывом такой силы, что дыхание перехватило. Меня откинуло назад, и спина сильнее вжалась в грудь мужчины. Перед нами маячили вершины горной гряды, что тянулась по всему берегу вокруг материка.

Мы снижались к её подножию, и я смогла рассмотреть узкую полоску земли, что отделяла скалы от густого леса. Чем ниже мы опускались, тем отчётливее в глаза бросались крыши домов, дым от костров и из печных труб. День уже плавно перетёк в вечер, и солнце почти скрылось за горизонтом.