Книга Одиночка, страница 94 – Маргарита Блинова

Махнув рукой на нашу парочку, Микаэль уходит в сторону кухни, бурча что-то по дороге.

— Курт! Ой, Курт! — хохочу я, сгибаясь пополам.

— Это все твое тлетворное влияние! — смеется он в ответ и тянет меня за руку в сторону ванной.

Все еще посмеиваясь, мы вместе моем руки, толкаемся, брызгаемся и впадаем в детство.

Какая там усталость! Мы ведем себя так, будто провели целый день, сидя на стуле, а не покоряя склоны.

Более-менее успокоиться удается только во время ужина. Во-первых, потому что Микаэль зорко следит за нами с видом папочки, приглядывающего за расшалившимися детьми-хулиганами, а во-вторых, когда рот занят едой, болтать и хихикать чрезвычайно тяжело.

Наевшись до отвала, я сытым взглядом окидываю заставленный тарелками стол, уговаривая желудок попробовать еще какую-нибудь вкуснятинку, когда телефон, лежащий рядом с тарелкой, внезапно оживает.

Мельком глянув на экран, тут же сажусь немного ровнее.

Хм… незнакомый номер.

— Алло, — немного взволнованно спрашиваю я. — Алло?

Молчание и непонятный треск.

Пожав плечами, даю отбой, возвращаю мобильник обратно на стол и натыкаюсь на сосредоточенный взгляд лаэрда.

— Кто это?

От былого расслабленного и веселого Курта не остается и следа. Передо мной вновь холодный, сдержанный мужчина тридцати лет, с пятилетним ребенком и кучей нерешенных проблем на личном фронте. Кажется, у него даже морщинки вокруг глаз появились.

Жаль… С тем Куртом было очень хорошо.

— Не знаю, — с грустью вздыхаю я. — Ошиблись, наверное.

Курт медленно кивает, опускает глаза и какое-то время просто молча сидит.

— Пойду к Максу, пока няня не уложила его спать, — тихо сообщает он, с громким звуком отодвигая стул.

Мы с Микаэлем провожаем его одинаковыми сочувственно-задумчивыми взглядами.

— Мне одному кажется, что он видит в тебе Бет? — тихо спрашивает парень, едва за старшим братом захлопывается дверь.

— Что?

Я довольно резко поворачиваю голову, отчего мышцы шеи сводит легкая судорога. Охнув, начинаю растирать ладонями мышцы.

М-да, Яблокова! А еще глумилась над Куртом и обзывала старичком.

— Не бери в голову, — отмахивается Мика, хватая с тарелки бутерброд. — Просто что-то похожее у них с Элизабет было, вот меня и… Короче, не бери в голову.

Убрав руки под стол, крепко сцепляю пальцы и задумчиво смотрю в свою пустую тарелку.

Любовник. У нее ведь был любовник, Курт сам это сказал. Значит, вполне допустимо, что ей тоже кто-то звонил, и она врала любящему ее без памяти мужчине, что это кто-то из друзей-знакомых, коллег или, вот как я сейчас, говорила, что ошиблись.

Но я-то действительно не знаю, чей это номер…

Ой, Яблокова! Только не ври самой себе. Знаешь ты прекрасно, кто бы мог тебе позвонить. Знаешь и… ждешь!

И, словно в насмешку, телефон звонит снова.

Сердце пропускает удар. Непослушными пальцами провожу по экрану «ответить» и взволнованно замираю с телефоном около уха.

— Да? — тихо спрашиваю я.

— Привет, — глубокий низкий голос, от которого по телу бегут мурашки. — Узнала?

Да, это был он. Это был Платон.

Глупо улыбаюсь, ловлю недоумевающий взгляд Микаэля и встаю со своего места.

— Ты так долго не звонил, я начала переживать, что тебя поймали «зеленые», обвинив в жестоком обращении с котиками.

Он тихо смеется.

— Это кто еще с кем жестоко обращался…