Книга Одиночка, страница 78 – Маргарита Блинова

Демон приподнимает верхнюю губу, громко рыкает, и желание оправдываться тихо заползает под плинтус.

Он молча смотрит на меня с каким-то невысказанным осуждением, так проходит целая вечность. Я переступаю с ноги на ногу, всем телом ощущая, как постепенно начинают подмерзать конечности.

— Эва покажет, как она трансформируется?

Я растерянно пожимаю плечами, мысленно прощаюсь со свитером и закрываю глаза. Между лопатками возникает знакомое чувство жжения, затем сводящий с ума зуд и яркая вспышка боли.

Помнится, первые месяцы, когда крылья только прорезались, жжение, зуд и боль стали неотъемлемой частью моего дня. Я то подражала белым медведям, которые, если верить словам песенки, трутся о земную ось, то тихо поскуливала от боли, то задирала одежду и старательно прислонялась спиной ко всем прохладным предметам в квартире.

Рири отпускает мои руки и качает головой.

— Маленькие, — констатирует демон. — Потрогать можно?

Я согласно киваю и разворачиваюсь. Маленькие — это еще мягко сказано. В сравнении с огромными крыльями Рири, у меня за спиной крохотульки, скорее подошедшие бы фее из сказочной страны, чем страшному демону.

Как я вообще на них летать умудряюсь?

Теплые пальцы осторожно касаются спины, затем несильно сжимают основание крыльев, потихоньку перемещаются дальше вверх. Я закрываю глаза и чуть не мурлычу от приятных ощущений, расплывающихся по телу.

Тем временем демон раскрывает сначала мое правое крыло, медленно гладит кожу, затем осторожно прощупывает косточки и переходит к левому.

— Эва совсем маленькая, — мягко рычит он. — Рири хочется сжать Эву и потискать.

Я почему-то смущенно улыбаюсь, безумно тронутая таким признанием.

— Девочка… — слышу тихий шепот у себя за спиной.

Закончив с левым крылом, демон опять раскрывает правое и проверяет, насколько хорошо они оба гнутся во все стороны. Оставшись доволен осмотром, он убирает руки и, судя по звукам, скидывает с себя одежду.

Меня так и подмывает обернуться, чтобы мельком посмотреть на голого мужчину, но я усилием воли заставляю себя оставаться на месте.

Закончив с одеждой, демон на мгновение замирает, а затем тишину ночи нарушает приглушенный цокот когтей по площадке крыши.

— Летим? — спрашивает он, полностью трансформировавшись, и, не дожидаясь моего согласия, делает резкий рывок вверх.

Ему легко сказать «летим»! У него шерсть теплая, у него вон какие крылья, а я всего лишь маленькая недолаэрочка!

Торопливо натягиваю на себя перчатки, затем поправляю шарф, пряча большую часть лица, и нахлобучиваю шапку пониже на лоб.

Вот теперь я готова к полету! Наверное…

Я вам так скажу — всем известного Икара сгубило не солнце, растопившее воск, и не море, намочившее перья. Икара сгубило неумение слушать.

Яблокову, возможно, тоже.

Летая только в городе, где от порывов ветра прикрывали высотки, я еще никогда не оказывалась на открытой местности и понятия не имела, насколько это трудно.

Закусив от напряжения краешек нижней губы, я с трудом махала крыльями. С меня ручьями лил пот, дыхание было неровным и хриплым, а желание сдаться и повернуть обратно к коттеджу крепло с каждым преодоленным мною метром.

А ведь Курт предупреждал — говорил что-то про ветер, угол наклона крыла, технику полета сквозь непогоду, но я была так поглощена своей обидой, что прослушала все наставления.