Книга Одиночка, страница 69 – Маргарита Блинова

Почему-то из его уст это звучит как комплимент.

— Ну, да… Я немного отбилась от стаи.

— И мне это нравится, — зачем-то говорит Платон и берет меня за руку. — Ева, ты веришь в любовь с первого взгляда?

Я заглядываю в его пугающе темные глаза и немного смущенно улыбаюсь.

— Нет, — честно признаюсь я.

— И я — нет, но вот сейчас почему-то жутко захотелось.

Мы молча стоим и смотрим друг на друга, и я вдруг понимаю, что куда-то пропали все звуки. Нет больше гула проходящей мимо нас толпы, смешанных звуков музыки, рекламы и голосов. Да и вообще ничего нет, кроме темного омута его глаз.

Яблокова, очнись! На тебе же нет трусов!

— Мне пора, — почему-то испуганно вскрикиваю я, поворачиваюсь и даю деру.

— Мяуф! — орет мне вслед котенок.

Ну нет, дружище. За тобой возвращаться не стану!

Я торопливо иду, протискиваясь сквозь плотный поток шопоголиков, не разбирая дороги. Просто хочется уйти от странного незнакомца как можно дальше.

— Ева!

Черт! Теперь он гоняется за мной. Ну, что за странная жажда преследования?

Тем не менее я останавливаюсь и жду, пока он подойдет.

— Ева, поверь, я не всегда такой придурок с котом, как мог показаться, — улыбается мужчина. — Доказать?

У меня пересыхает во рту, а на губах помимо воли расцветает счастливая улыбка.

— И как, интересно, ты это докажешь? — игривым тоном интересуюсь я.

Ой, мамочки! Я стою без трусов посреди торгового комплекса и, кажется, флиртую с незнакомым парнем!

— Пошли со мной на свидание?

Мне почему-то хочется засмеяться от неожиданно накатившей на меня радости, но отсутствие трусов не дает покоя.

— Извини, Платон, но я не могу…

Он кидает мимолетный взгляд поверх моей головы, и, несмотря на улыбку на лице, в его глазах мелькает грусть.

— Я, кажется, понял, — немного расстроенно говорит Платон. — И, похоже, я очень сильно разозлил твоего парня.

Моего кого?

Резко обернувшись, натыкаюсь взглядом на взбешенного Курта, неумолимо приближающегося к нам.

Яблокова, сейчас тебя линчуют за попытку побега. Хотя вроде бы Курт говорил — «поймаю и отшлепаю».

Но вопреки обещаниям, лаэрд не стал применять ко мне никаких наказаний — он просто подошел, зыркнул на Платона и обнял меня за плечи.

— Ты кто?

Ух, ну вот опять этот пронизывающий холодом тон.

— Извини, — просто говорит Платон, но в его голосе не слышится и капли раскаянья. — Не знал, что она занята.

Я поднимаю голову, ожидая, что вот сейчас Курт все объяснит Платону, вернет мне трусики и, возможно, даже отпустит на свидание, но проходит секунда, затем другая, а лаэрд только играет желваками и с явной неприязнью смотрит на Платона.

Тот, ничуть не смущаясь, отвечает ему тем же.

И долго они в гляделки играть будут?

Дергаю плечом, скидывая руку Курта, и делаю шаг к Платону.

— Нет, ты все неправильно понял, — горячо переубеждаю парня. — Он мне не парень, он — мой опекун.

На губах лаэрда мелькает победная улыбка, будто я сообщила, что у его больной раком тетушки есть все шансы на выздоровление.

Я с непонятным удивлением смотрю на двух мужчин. Язык так и чешется весело крикнуть: «Давайте поприветствуем на нашем ринге двух бойцов в тяжелом весе! В красных трусах — Курт Всемогущий и его соперник — Платон Бесстрашный!»

И словно в ответ на мои мысли, в кармане весело задергался мобильник, оглушительно напевая саундтрек к фильму «Рокки».