Книга Одиночка, страница 44 – Маргарита Блинова

Ну вы только посмотрите на него! Сидит тут такой весь из себя воспитанный и любезный, а еще пару секунду назад рычал и сверкал на меня глазами.

— Яду, пожалуйста, — бурчу я, ощущая, как постепенно сходит на нет действие аспирина, и возвращается головная боль. — Желательно такого, который моментально растворится в зеленом чае.

Девушка поворачивается к Курту, дежурно улыбается, пытаясь за улыбкой скрыть свою растерянность. Лаэрд с мрачным видом закидывает ногу на ногу и дарит мне тяжелый взгляд из-под бровей.

— А мне — энергетик, Наташенька, — язвительно цежу я и поскорее отворачиваюсь к иллюминатору.

Яблокова, да что с тобой такое? Тот факт, что ты дико злишься на Курта с его деспотичными замашками, не дает тебе права кидаться на окружающих. Сделай глубокий вдох и прекрати уже вести себя как ненормальная истеричка.

А толстосум действительно обнаглел!

Сначала шантажом заставил явиться на смотрины к младшему братику, затем под прикрытием помощи чуть не изнасиловал в моей собственной ванной…

Нет, ну я вообще-то не сильно и сопротивлялась, но тому виной эта чертова слюна! Он же ведь знал, как это на меня может повлиять. Знал, но предпочел сказать об этом в последний момент!

Ладно, суть не в этом, суть в том, что этот гад распалил меня и… бросил! И ведь главное, предлог какой стремный выбрал — «молоденькая».

У-у-у, демонюка. Прилетел, понимаешь ли, разборки чинить начал, хотя его никто не приглашал, и командует так, будто…

— Эва, лучше выпей сока, — опять эти мягкие, настойчивые интонации, от которых так и тянет двинуть локтем в породистое лицо.

Не поворачивая головы, демонстрирую мужчине неприличный жест и слышу приглушенный рык.

— Эва! — немного повышает он голос.

Меня пронзает укол страха, но я слишком зла, чтобы прислушиваться к инстинктам, отчаянно советующим подчиняться Курту во всем.

Сильные пальцы хватают меня за подбородок и дергают, вынуждая повернуться в его сторону.

— Я думал, мы договорились, что ты будешь примерной девочкой, — слегка прищурив глаза, обманчиво спокойно говорит он.

Не задумываясь о причинах своего поведения, трансформирую челюсть и выпускаю клыки. Рычать я тоже умею, пусть не так грозно и выразительно, как это получается у Курта, но умею.

Мой исполненный злости рык смешит Курта, настолько, что он дарит снисходительную улыбку.

— Ты ведешь себя глупо, девочка, — его большой палец скользит по моей нижней губе, едва ощутимо задевает один из клыков, в то время как остальные пальцы все так же крепко удерживают подбородок. — Даже дикий зверь понимает, что нельзя кусать руку, которая его кормит.

Я дергаю головой и вырываюсь.

— Вот только я не зверь, да и вы мне не хозяин, — говорю я немного резче, чем хотелось бы, и снова отворачиваюсь.

Яблокова, соберись! У тебя похмелье, ты злишься, но это не повод становиться самоубийцей.

Дернув ремень безопасности, встаю со своего места, стараясь не встречаться взглядом с Куртом, выхожу в проход и иду в хвост самолета, где расположился туалет.

На креслах впереди развалился спящий Микаэль. Тонкое одеяло скатилось вниз, ноги выставлены в проход, а на левой скуле расцветает синюшными красками смачный фингал.

М-да, даже Бандит никогда не приносил домой таких впечатляющих размеров произведение кулачного искусства.