Книга Одиночка, страница 122 – Маргарита Блинова

Опять…

— Курт, — хрипло молю я, извиваясь на постели в форме сердца от его умелой ласки. — Давай погово… ох!

Его зубы прикусывают мой сосок, в то время как пальцы ласкают второй, и сдвоенное удовольствие проникает глубоко внутрь.

Сердце отчаянно стучит в груди, хриплое дыхание постоянно обрывается, а там внизу уже все давно намокло от предвкушения. Я теряю голову от каждого прикосновения и особенно от поцелуев. Руки непроизвольно тянутся к его голове, пальцы зарываются в гущу темных волос.

Курт сползает немного ниже, покрывает жадными поцелуями голый животик, ловко расстегивает пуговицу на моих джинсах и тянет их вниз.

Я ловлю его темный, наполненный желанием взгляд.

— Курт… — задыхаясь, зову его. — Курт, я твоя.

Он откидывает мои джинсы на пол и замирает.

— Что?

Лаэрд выглядит так, словно только что очнулся от непонятного наваждения.

Пользуясь моментом, я приподнимаюсь на локтях и заглядываю в сине-зеленые глаза любимого мужчины.

— Я твоя, Курт, — еще раз повторяю. — Вся твоя, — произношу с улыбкой. — Я никуда ни с кем больше не сбегу.

Он очень медленно наклоняется, нависая надо мной на вытянутых руках.

— Обещаешь? — переспрашивает хрипло.

Я обвиваю его шею руками, тяну к себе и ласково целую.

— Клянусь!

Курт облегченно выдыхает и осторожно опускается, так, чтобы не придавить меня массой своего тела.

— Теперь поговоришь со мной? — хитро улыбаюсь я, ласково гладя его по мягкой щетине на щеке.

— А может… — он делает пару движений бедрами, красноречиво говорящих о своих желаниях.

— Мне нужны ответы, — напоминаю ему.

Тело, совершенно не согласное с голосом разума, требует продолжения некстати прерванной прелюдии, но я стойко борюсь с собственными страстями.

— Женщины любят ушами… — с улыбкой выдыхает он, целуя меня в щеку. — А я все никак не мог понять смысл вашей поговорки.

Я хмурюсь и легонько кусаю его за нос. Курт смеется.

— С чего бы начать? — он заправляет прядь моих волос за ухо и хитро улыбается. — Эта история началась полгода назад, когда в офисе Мариуса я увидел журналистку Эвелину Яблокову. Девушка так очаровательно трусила и шмыгала носом, что я просто не смог остаться равнодушным.

Смущенно улыбаюсь, вспоминаю, как орала от страха, вцепившись в перила подъемника.

Подумать только, а ведь если бы Стерва не дала мне то на первый взгляд нереальное задание, то я не застряла бы напротив офиса Буркхарда, не встретилась с Куртом и скорее всего не стала бы лаэрой.

Судьба, неужели мне надо сказать тебе спасибо?

— Но если я так уж тебе понравилась, то почему на обед меня пригласил Мариус, а не ты, — обвинительно тычу пальцем в широкую мужскую грудь.

— Потому что я навел о тебе справки, и ты была стопроцентным человеком. Это меня остановило от дальнейших шагов…

Мужчина на миг прикрывает глаза и недовольно морщит нос.

— Да-да, я помню, что ты мне говорил!

Не в силах сдержаться, громко фыркаю.

— Это что сейчас было?

Курт вздыхает.

— Рири просит, чтобы я сказал тебе, что он с самого начала знал, что ты лаэра.

Мои брови удивленно летят вверх.

— Правда?

— Да, — признается Курт, — именно поэтому он прекратил Слияние.

Я замираю и напрягаюсь.

— Значит, уже тогда Рири не хотел уходить за Бет?

— Да… И теперь ты понимаешь наше общее удивление по поводу прошлой ночи? Эва, ему незачем было называть Бет «любимой», он уже давно сохнет по тебе. Точнее, по твоей молоденькой лаэрочке, которая все никак не показывается.