Книга Принц на черном пегасе, страница 8 – Маргарита Блинова

— Даже не думайте, я уже выбрала книгу на месяц! — твердо сказала я, вытаскивая из корзинки чудом отбитый у книжной мебели томик «Страсть в пшеничном поле». — Вот.

Книга пошла по рукам.

— Какая обложка… — немедленно оценили Дина Марлоу с ее лучшей подругой Ниной Мау, покрутили в руках и передали дальше.

— Я читала, — сказала Гортензия, не удостоив любовный роман даже секунды своего внимания, передала следующей и презрительно скривилась. — Глупость несусветная.

— И я, — поддержала ее внучка судьи, вчитываясь в аннотацию, на миг задумалась и уверенно кивнула. — Кстати, подсудное дело.

На нее вопросительно уставились все участницы нашего литературного клуба. Даже я, ибо, хоть убей, не помнила в данном шедевре женской мысли ни одной противозаконной строчки.

Девушка шумно выдохнула и скопировала позу дедушки.

— Дамы, ну вы чего? — посетовала она и пустилась в объяснения. — Пшеничное поле из данного романа не на пустом месте выросло. Его кто-то вспахал, засеял и взрастил, а они сперва колосья поломали, пока друг за другом бегали, потом знатно так примяли своими телесами, пока отдавались во власть вспыхнувшей страсти, а на десятой главе так и вовсе едва не сожгли все к демонам. Хозяин вполне мог стребовать с этой парочки идиотов нехилую денежную компенсацию или заставить отрабатывать причиненный полю ущерб.

— И не забудь про комаров и прочих гадов! — напомнила наша дважды вдова с богатым прошлым.

— А что с ними? — не поняла мадам Буше, бывшая столичная актриса с не менее бурной молодостью.

— С ними в полях все как раз нормально, в отличие от авторской логики, — экспертно скривила губы Гортензия Флау. — Кусают, жалят, жужжат над ухом… Все, как и положено.

— И что?

— И то! — назидательно выдала вдовушка, поднимая палец вверх. — Знаешь, как тяжело сконцентрироваться на страсти, если тебя прямо в зад жалят?

— Кхм… — выразительно прочистила я горло, глянула на роман другими глазами и сдалась. — Ладно. Рассказывайте. Что вы там за книгу нашли?

Народ заметно воодушевился. Дамы и девушки принялись наперебой говорить, точнее расхваливать выбранную историю. Шум поднялся такой, что даже старичок библиотекарь не выдержал. Преодолев лень, артрит и усталость, он таки соизволил оторвать зад от продавленного кресла, дошаркать до нас и сделать замечание.

— Милые дамы, я все понимаю, — сказал он строго. — Литература волнует и мое старое сердце, но давайте же соблюдать тишину.

Словно в насмешку из-за стены, где располагался класс для музицирования, раздались первые аккорды расстроенного из-за влажности рояля. Концертмейстер откашлялся и звучным басом пропел:

— До, ре, ми, фа, соль, ля, си…

— Ты колдунью не беси, — дружно грянул хор, что обычно выступал на городских праздниках.

Все покосились в мою сторону. Я смущенно кашлянула. Опустила глаза. И вообще притворилась воспитанной светлой колдуньей без даже тени намека на темный ведьмовской дар.

— Си, ля, соль, фа, ми, ре, до… — вновь подал голос запевала.

— Колдунья знает тхэквондо, — поддакнул хор.

Не выдержав, я вскинула руку и выпустила светлую искру. Та взмыла в воздух, вертким комариком облетела читальный зал, касаясь каждой стенки и делая их звуконепроницаемыми, а после с мелодичным звоном растаяла в воздухе. Комната погрузилась в тишину, которую опасались нарушить все. Ну кроме меня, конечно.