Книга Принц на черном пегасе, страница 70 – Маргарита Блинова

«Беги, Нейтон! Беги! Щас наша ведьмочка взорвется».

Но Нейтон Рок обладал поразительной отвагой или страдал фатальной стадией слабоумия, поэтому остался стоять на месте, и ни один мускул на его очаровательном лице не дрогнул даже тогда, когда я сжала кулаки и прошептала:

— Тебе хана.

Припомнила одно из самых ужасных проклятий, которые только знала. Подняла руку. И только тут осознала, что магического перстня на пальце нет.

— Что? А где? — не на шутку перепугалась я, ощупала палец, огляделась и посмотрела на многоликого.

— Что такое? Мое «хана» откладывается?

— Нейтон! — возмутилась я.

Нашел, блин, время для подколок.

У меня тут магический перстень с руки пропал, а ему все лишь бы хихоньки да хахоньки! И куда я могла его деть? Перстень не гримуар, зачатки сознания там может и имеются, но физическая прыть отсутствует как таковая.

— А что сразу Нейтон? — усмехнулся мужчина, засовывая руку в карман брюк. — Заметь, это не Нейтон вчера во время покатушек на пегасе решил отказаться от дара и выкинуть кольцо в фонтан.

— Нет, я не могла, — похолодела я.

— Могла и сделала, — опроверг довод многоликий, вытащил из кармана перстень и нацепил на мой безымянный пальчик массивное украшение. — Скажи спасибо, что я за ним нырнул.

И, пока я ошарашенно хлопала глазами, пытаясь понять в каком таком фонтане вчера попыталась утопить свой магический дар, если их отродясь не было ни в Страшилвилле, ни в трех ближайших отсюда населенных пунктах, он наклонился, нежно провел по щеке пальцами и чмокнул в уголок губ.

— Хорошего дня, — тихо пожелал Нейтон Рок и вышел.

Дотронувшись до щеки, еще хранящей его ласку и прикосновение губ, я несколько долгих секунд потерянно стояла на кухне, с отсутствующей улыбкой на губах, но потом опомнилась.

— Нейтон, погоди! Какой еще фонтан? Мы что летали в столицу?! Нейтон!!!

Выскочив из дома, я кубарем скатилась с крыльца и вихрем метнулась к калитке, надеясь перехватить мужчину и хорошенько так распросить, но увы.

Нейтона Рока и след простыл.

Не было на улице и ставшей уже привычной толпы обеспокоенных своим внешним видом дамочек всех возрастов и статусов. Что одновременно радовало и удручало.

Да, безусловно, клиенток, несущих мне деньги, причем немалые, жаль, но в глубине души я была даже благодарна многоликому за ужасную ложь о том, что мы с ним встречаемся, ибо не имела ни малейшего понятия, как буду варить зелья, если вредный гримуар заблокировал мои способности.

Но это где-то очень-очень глубоко в душе. Так глубоко, что я не удержалась и мысленно наслала на господина Врунишку приступ мигрени. Не все же мне одной ходить с больной головой.

— У-у, вредитель! — буркнула до кучи.

К слову, о вредителях.

Как там поживают мои маленькие фарфоровые девочки? Еще не расколотили глиняные головы в красных колпачках?

Повесив на калитку табличку «Колдунья сегодня не принимает», я развернулась и отправилась на обход своих угодий.

Свернув с дорожки, заглянула под кусты с розами, придирчиво пошарила в малиннике у забора, надеясь найти хоть одну ягодку. Прошла по узенькой тропинке вдоль особняка и очутилась на заднем дворе.

Двор встретил меня десятком плодовых деревьев и густой растительностью, в которой только угадывались очертания хозяйственных построек, одинокий парник и несколько грядок.