Книга Принц на черном пегасе, страница 145 – Маргарита Блинова

Умывшись и приведя себя в относительный порядок, я спустилась вниз, чтобы взять уцелевшую кружку и посидеть в одиночестве на кухне, предаваясь горьким размышлениям о своей несложившейся жизни. Но у других обитателей дома на улице Поцелуев были свои планы.

Завтракающий за новеньким кухонным столом Нейтон оторвался от газеты, оценил меня взглядом собственника, оставившем в городском музее неприлично дорогую статуэтку из личной коллекции, и добродушно улыбнулся.

— Доброе утро.

Я хлопнула глазами. Подбоченилась. И уловила его.

Чудесный, божественный, неповторимый запах свежего кофе и блинчиков с клубничным вареньем.

Возмущенно шкворчало выливаемое на раскаленную сковороду тесто. Бойко командовал процессом призрачный ведьмак. Шустро метался по кухне бывший котик. Судя по опечаленной мордашке и затравленному взгляду, отношения с дедушкой у Тоши не сложились. Не сложилось и взаимодействие с магическим перстнем. Он возмущенно сыпал разноцветными искрами во все стороны, словно никак не мог определиться с цветом собственной магии. Отчего помещение напоминало детский праздник, с цветными огоньками под потолком.

— Ого, — возрадовалась я внезапному подарку от Вселенной в виде блинов.

Села за стол, подцепила и свернула в трубочку блин из высокой стопки. Макнула в вазочку с вареньем и уже было приготовилась продегустировать шедевр кулинарной мысли, как вдруг заметила на столе свой гримуар.

Книга лежала и конвульсивно дергала верхней половинкой корешка так, словно… пыталась качать пресс?

— Что с тобой? — вскочила я ибо заподозрила…

Чем вообще болеют магические книги? Воспаление корешка? Тремор закладки? Недержание страничек?

Нейтон вновь поднял голову от газеты и тепло улыбнулся.

— Он разминается.

— Зачем?

— Не зачем, а перед чем, — поправил многоликий. — Пока ты отписывалась королю и ковену, мы играли в армрестлинг, и я победил.

— Ты серьезно?

— Ага. Два раза. — Нейтон поднес к губам чашку с кофе, сделал глоток и сообщил:

— Сегодня матч реванш.

Я посмотрела на гримуар. На Нейтона. На котика, который жарил блины. На бутылку с запертым в ней ведьмаком.

— Дурдом, — вынесла я общий диагноз, сунула в рот блин и решительно вышла, пока коллективный психоз не забрал меня в свои крепкие объятья.

Идти никуда не хотелось, но долг и финальное выражение на лице госпожи Заленвах (оно в особенности) требовали моего личного присутствия на городской площади.

— Госпожа колдунья!

Я вздрогнула и обернулась, чтобы вздрогнуть снова.

В паре метрах от меня застыла Реджина Болл, дочка пекаря с уже внушительными прелестями. Вся такая решительная. С перебинтованной рукой и сломанным во вчерашней катастрофе указательным пальцем.

— Да? — осторожно улыбнулась я, ожидая нападок, претензий и требований срочно, вот прямо не сходя с этого места, исцелить пострадавшую конечность.

Но дочка пекаря удивила.

— Я передумала, госпожа Вайт, — заявила она. — Верните все, как было.

И она выразительно выпятила преобразившуюся верхнюю часть тела.

— Что? — не поверила я. — Неужели больше не нравится большая грудь?

— Нравится. Очень.

Реджина хлюпнула носом и сердито топнула ногой, злясь на обстоятельства.

— Мне нравится, а вот спина просто отваливается таскать на себе такие тяжести, — призналась она с едва сдерживаемым сожалением и сложила перед собой руки в умоляющем жесте. — Спасайте, госпожа Вайт, еще немного — и я сломаю хребет при наклоне!