Книга Команда «мечты», страница 52 – Маргарита Блинова

Итон суетился возле плиты, стоя ко мне спиной и только изредка поворачиваясь боком, а я внимательно слушала, окончательно убедившись в том, что, испортив завтрак, поступила разумно. Говорить о чем-то серьезном и болезненном вот так, между делом, намного проще, чем с глазу на глаз. Ему не было нужды ловить мои сочувственные взгляды, а мне – скрывать клокочущие внутри чувства.

Щелчком пальцев выключив огонь, господин ректор снял все еще весело посвистывающий чайник. Кипяток тонкой струйкой устремился в стеклянный заварной чайник, чаинки заплясали в воде, а по комнате поплыл аромат земляничных листьев и безмятежности лета.

— Эддар победил в схватке, стал королем Аристалии, и ему очень быстро подобрали подходящую по статусу жену. Мама не показывала, каким ударом это для нее стало. Никому. Я был в плавание, когда она сильно заболела и за несколько месяцев окончательно угасла. Вернулся уже к похоронам… Вот и все, что мне известно.

Прозвучало буднично и отстраненно, но я почувствовала за этими словами всю его боль, одиночество и… бессилие.

Разлив по чашкам заварившийся чай и переложив на тарелки сварившиеся яйца, а также новые бутерброды (не чета моим), Итон в полном молчании заново накрыл на стол и сел напротив.

— И вы никогда не говорили с отцом об этом? Не просили признать? Король вообще в курсе?! – потрясенно выпалила я.

— Отчего же, – откликнулся Итон, с куда большим энтузиазмом счищая скорлупу, чем участвуя в диалоге. – Мама вела дневники, которые после своей смерти велела отправить Эддару. Когда я вернулся, меня ждала официальная бумага, подтверждающая мой новый статус, и указ переехать в королевский дворец. Я порвал и сжег обе бумаги, написал королю записку и снова уплыл в скитания.

— Но почему?!

Воображение уже пыталось представить, что было бы, появись в королевском саду принц Итон. Представляю, как вытянулись бы лица средних наследников и как засопел от досады Джером! Наверное, из всех нас только Глош смог бы подружиться с королевским бастардом. Но то Глош…

— Мне это не нужно.

Спокойный и ровный голос ректора заставил воображение угомониться.

Мой собеседник умолк, занятый быстрым поглощением еды, а я вертела горячую чашку, пытаясь решить, стоит задавать следующий вопрос или нет, пока все-таки не решилась. В конце концов, когда еще по моей улице проедет парад откровенности?

— Вы отказались от рода своего отца, но принял ли король отказ?

С виду Итон не изменился. На лице застыло все то же голодное благодушие, рука, накладывающая в чай пять ложек сахара (и как у него не слипнется от такого количества сладкого?), не проронила ни крупинки.

— В ту ночь у антиисточника…

Я заколебалась. Желания вспоминать свою, пусть и несостоявшуюся, но все-таки кончину, не было. Ректор, кажется, это понял, поднял на меня глаза и хитро улыбнулся.

— Когда я тебя спас?

— Когда вы едва меня не утопили! – возмущенно выпалила я, сердито глядя на мужчину. – Вы тогда сказали: «Не смей умирать у меня на руках»… Я видела ее в ваших воспоминаниях, когда мы слились. Ей вы сказали то же самое…

Не нужно было быть эмпатом или менталистом, чтобы увидеть его боль от потери. Опустив голову, Итон поднес чашку к губам и сделал большой глоток.

— Эддар не привык, чтобы ему перечили. – Чашка опустилась на стол с глухим звуком, похожим на тот, с которым опускает молоточек судья. – Он счел мою невесту недостойной королевского бастарда и отдал соответствующий приказ. И так будет с любым дорогим мне человеком, покуда я не смирюсь со своей участью.