Книга Иридий. Про них шептался Космос, страница 81 – Маргарита Блинова

— Спасибо за мнение, конечно, но я в нем не нуждаюсь, – сквозь зубы цежу я.

Тайрус неожиданно хватает меня за локоть и наклоняется еще ближе.

— Поверь, на моем месте Бак сказал бы тебе то же самое.

Его дыхание обжигает мою щеку, но это ничто по сравнению с тем, как сильно он ранит меня в сердце.

— Я должна идти, – холодно говорю я, дергая рукой, чтобы вырваться из его захвата.

Тайрус моментально выпускает меня и даже отдаляется на почтительное расстояние, положенное для вежливого разговора двух полузнакомых друг с другом людей.

— Мы можем встретиться вечером, – не то спрашивает, не то утверждает Тайрус. – Хочу поговорить с тобой…

— Да вроде поговорили уже, – довольно резко обрываю я его и отступаю назад. – Хотелось бы сказать, что рада была вновь тебя увидеть, но не стану врать, – бросаю я напоследок и ухожу.

Я так зла на весь мир, что едва не сбиваю с ног замешкавшегося на моем пути репортера. К счастью, тот успевает вовремя отскочить и не оказаться затоптанным моими белыми дизайнерскими туфельками.

Плюхнувшись в кресло летмаша, я со злости пинаю коврик под ногами.

— Э-э-э…

— И не спрашивай! – предупреждаю я Дона.

Он перестает удивленно таращиться на меня, включает автопилот, и летмаш плавно поднимается вверх.

— Инстинкт самосохранения шепчет, что лучше бы тебя не трогать, но я все-таки спрошу… Капитан Тиван тебя обидел?

— Нет, – рычу я, сердито копошась в сумочке. – Он обидел тебя!

— Серьезно?

Вздохнув, я пересказываю наш с Тайрусом разговор и получаю ожидаемую реакцию: Дон сгибается пополам и начинает от души хохотать.

— Я и ты? Вместе?! Да я бы не стал с тобой встречаться, даже если бы ты осталась последней женщиной на Церере!

Дон так искренне веселится, что я в конечном счете не выдерживаю и тоже начинаю улыбаться.

— Эй! – притворно возмущаюсь я. – И чем это тебе моя кандидатура не угодила?!

— Причина первая, – важно начинает он, – когда ты надеваешь эти свои ужасающие шпильки, то становишься чуть выше меня, а я не хочу комплексовать. Причина вторая – у тебя острый подбородок, а мне, знаешь, не хотелось бы набить синяки при поцелуях. Третья причина…

Оставшуюся дорогу мы развлекаемся тем, что Дон придумывает тридцать три причины не быть моим парнем.

— О! – радостно восклицает он уже около ресторанчика. – Причина тридцать четыре… – Летмаш останавливается на парковке, и Дон резко осекается, замирая с поднятым указательным пальцем.

Я оглядываюсь через плечо и не могу сдержать тихого смешка. Около входа в ресторанчик прохаживается невысокая, удивительно хрупкая на вид девушка. Симпатичное платье цвета лазури колышет легкий ветерок, и даже мальчишеская стрижка и полное отсутствие макияжа не портят ее.

— А вот и причина тридцать четыре. – Я с улыбкой поворачиваюсь к приятелю. – Ты влюблен в Май.

Дон опускает глаза и смущенно улыбается, словно подросток. В моей душе разливается необычная теплота. Я рада за своих друзей и в то же время чувствую легкую зависть.

— Только не напортачь, – на всякий случай предупреждаю я приятеля и выхожу из летмаша. – Май! – кричу я подруге и машу рукой.

…Ужин проходит в теплой дружеской обстановке.

Мы вспоминаем былые времена и, чуть понизив голос, обсуждаем дело Душителя. От ребят я выясняю недостающие детали, которые Дон и Май не могли рассказать до суда. Так, например, я узнаю, что в переулке Душителя видел один из беспризорников, выращенных улицами.