Книга Иридий. Про них шептался Космос, страница 67 – Маргарита Блинова

— Я в душ, – сердито бросаю через плечо. – Очень надеюсь, что ты свалишь до того, как я помоюсь.

Старательно намыливаясь одним из самых дорогих на Церере гелей для душа, я тихонько отчитываю саму себя. Как я могла позволить чужому мужчине лечь со мной в постель? Как?! Может, Лила была права, думая обо мне как о падшей женщине?

Я обнимаю себя руками за плечи и облокачиваюсь спиной на стенку кабинки. Бак, простишь ли ты мне то, что случилось этой ночью?

Перед глазами встает лицо самого любимого человека. Он, конечно же, поймет, он всегда понимал и находил в себе силы прощать каждую мою глупость, вот только… А смогу простить себя я?

Стыд и чувство вины – это не то, с чего нужно начинать свой день, но я ничего не могу с собой поделать. Завернувшись в полотенце и надев сверху халат, я осторожно выглядываю в комнату и, только убедившись, что капитана Тивана нет, выхожу.

Привычно задумавшись напротив открытого гардероба, я намеренно выбираю самую скромную одежду – темно-синий костюм и голубую рубашку с коротким рукавом. Встав перед зеркалом, убираю волосы в строгий пучок и лишаю себя каблуков. Не заслужила!

Я так сурова к себе в это утро, что убираю босоножки в коробку, засовываю на самую верхнюю полку и напяливаю отвратительные черные балетки, в которых чувствую себя босячкой с улиц.

Но и этого мне кажется мало. Следующее, в чем я себя ограничиваю, – это завтрак и компания.

Нечего злоупотреблять чужим гостеприимством. И вообще, пора бы уже вспомнить о своей нелюбви к военщине и тупым солдафонам.

Прихватив с собой браслеты, которые я так и не вернула Томасу, я покидаю комнату и поспешно ухожу с этажа.

Мне нужно место, где я могла бы побыть одна, вволю поругать себя и немного погрустить, вспоминая Бака. Но где найти такое место на военном корабле?

Ответ приходит ко мне, когда я прохожу мимо лифта для технического персонала. Сомневаюсь, что капитану Тивану придет мысль искать меня в моторном отделении.

Спустившись вниз, я защелкиваю на себе браслеты, чтобы отгородиться от Томаса, и уверенно шагаю по коридору. Здесь стоит дикий грохот от работающих систем и невыносимая жара, но хуже всего сухой горячий воздух, который обжигает носоглотку при каждом вдохе.

Спустившись по узкой лесенке вниз, я прячусь за высокими блоками непонятного назначения и сажусь на пол.

— Вынужден тебя огорчить, но это мое место для великих дум, – раздается чей-то насмешливый голос.

Повернув голову на звук, я кисло улыбаюсь.

Что я говорила – на корабле невозможно остаться одной, как ни старайся.

— Здравствуйте, Томас, – громко говорю я, чтобы перекричать шум моторного отсека, и начинаю вставать. – Я сейчас уйду.

— Сиди, сиди! – останавливает меня Томас и, сделав широкий шаг, устраивается рядом. Порывшись в карманах, он достает портативный наладонник и протягивает мне.

— Это моя дочка – Молли, – говорит он, показывая снимок маленькой улыбчивой девчушки с крупными веснушками по всему лицу. – Завтра ее день рождения, который я снова пропущу.

Он печально вздыхает, ну а я… Я с грустью смотрю на десятилетнего ребенка и виновато отвожу взгляд.

— Извините, Томас. Это все из-за меня.

Томас усмехается и прячет наладонник обратно в карман.

— Ты ни при чем, Рокси, – уверенно произносит он. – Все дело в системе, которая так отчаянно нуждается в Иридиях, что не может позволить нам жить как нормальным людям.