Книга Иридий. Про них шептался Космос, страница 40 – Маргарита Блинова

У меня почему-то темнеет перед глазами, а в ушах возникает противный звон.

— Ты в порядке? – слышу я обеспокоенный голос капитана и вяло киваю.

— Тварь! Наркоманка! – шипит от гнева женщина. – Это ты его убила!

Вздрогнув всем телом, я поднимаю голову и с неприязнью смотрю на широкий экран монитора, где застыло лицо симпатичной женщины. На вид она моя ровесница. Пухлые губы, слегка длинноватый нос, который тем не менее не портит лица в целом, и такая же волнистая копна волос, как у меня. Вот только я давно уже не блондинка…

Я смотрю в знакомые черты, которые у меня были когда-то до пластики, и не могу поверить, что выглядела вот так, как Лила сейчас.

Помнится, когда я впервые увидела фото жены Бака, то была в шоке. Сам он на вопрос «Как это понимать?» виновато улыбнулся и сказал, что безумно тосковал без меня.

Мой милый Бак… Теперь тосковать по тебе суждено мне…

— Мразь! – верещит женщина. – Мы с Баком любили друг друга, а потом пришла ты и раздвинула ноги!

Злая улыбка на моих губах появляется сама собой. Ах вот, значит, как мы заговорили!

Моментально взяв себя в руки, я гордо вскидываю подбородок и делаю пару решительных шагов в сторону экранов.

— Бак любил только меня, – я с легкостью ставлю Лилу на место. – Он взял тебя в жены лишь потому, что мы похожи.

— Заткнись! Заткнись!

На светлой коже женщины проступают неровные красные пятна. Это заметно портит ее симпатичное личико, но Лила слишком зла, чтобы контролировать свои эмоции.

Так странно… Пять лет прошло после того, как Бак ушел из семьи, почему же она до сих пор не простила? Или такое не прощают никогда?

Пользуясь тем, что Лила наконец заткнулась и перестала плеваться ядом, я поворачиваюсь к еще одному невольному свидетелю этой неприятной ссоры – поверенному семьи Зенгов.

— Здравствуйте, Альберт. – Я нахожу в себе силы даже на улыбку. – Как поживают ваши мальчики?

Мужчина, чье изображение застыло на соседнем экране, так же вымученно улыбается в ответ.

— Спасибо, Окс, – негромко отвечает он. – Старшего определили на корабль, пока есть все шансы попасть в группу штурмовиков.

— Сочувствую, – вздыхаю я.

«Боевые единицы» гибли часто, но еще выше была смертность среди пилотов-штурмовиков, устраивающих зачистки прямо в открытом космосе.

Я знала старшего из сыновей Альберта. Мальчишка был сильным, невероятно смелым и… глупым. К несчастью для глупых и отважных, вероятность погибнуть в числе первых всегда самая высокая.

Альберт это понимал, поэтому всеми силами пытался отговорить сына от зачисления в межзвездный флот, но… Кто же сможет переупрямить упрямого подростка?

— Спасибо, Окс, – печально вздыхает он. – Прими мои искренние соболезнования.

Я опускаю голову и прикусываю губу. Соболезнования… Будто это вернет мне Бака.

— Если тебе тяжело, мы можем отложить оглашение завещания на пару дней, – предлагает поверенный.

— Это ей-то тяжело? – вновь оживает Лила. – Это я потеряла мужа и отца своего ребенка! Это мне надо выражать соболезнования!

Я морщусь, словно от отвращения, и отворачиваюсь, стараясь игнорировать не только ее оскорбления, но и перекошенную от гнева физиономию.

— Не уверена, что захочу еще раз испытать «радость» от встречи с Лилой, – честно признаюсь я Альберту.

— Рот свой закрыла, швабра крашеная! – кричит бывшая жена Бака. – Скажи спасибо, что твой любовник тебя с Цереры убрал, иначе я бы тебе все патлы повыдергала…