Книга Чертовку вызывали?, страница 40 – Маргарита Блинова

Блондинистая прохвостка так вдохновенно заливала, описывая вероломное нападение Таши в коридоре Академии, что даже я с сомнением покосилась на недавно приобретенную фанатку, понуро сидящую в центре кабинета.

Со слов Лиэсы, мирная с виду волшебница отличалась нравом берсеркера, коварством суккуба, силой удара великанов. Ах да, еще у нее горели в темноте глаза!

И вот последнее меня не на шутку заинтриговало. Просто, если действительно горят, то как? Алой жаждой крови, как у вампиров? Желтой звериной жестокостью, как у оборотней? Или рыжим огнем возмездия, как у всякой приличной ведьмы?

Чуйка шептала ставить на последний вариант.

Я откровенно кривилась, слушая речи Лиэсы. Растрепанная Таша молча сносила все обвинения, не смея вставить хоть слово в свою защиту, и осторожно баюкала пострадавшую во время драки руку. Коул, которого, как и меня, профессор отправил к проректору в качестве свидетелей (ну и чтоб не мешали преподавательскому составу тортиком лакомиться), восседал на стульчике рядом со мной. И с каждой минутой только сильнее хмурился.

Не ручаюсь, но кажется, только теперь у него открывались глаза на подлинную сущность своей бывшей подружки. Или для Сент-Клеров не бывает бывших?

— Я в жизни не испытывала столько страха, как в тот момент, когда Таша Шоу попыталась применить ко мне незнакомое заклинание…

Незнакомое?

Милочка, да даже такая недоволшебница, как я, легко узнала вязь успокоительного заклятия, которое санитары применяли к буйным пациентам!

— Ох, это было так ужасно! – продолжала спектакль Лиэса.

Своими речами она создала в воображении проректора по учебной части такую картину кровавых разборок в коридоре Академии, что недавний инцидент на городской площади, где сектанты попытались призвать демонов, но нарвались на патруль день и ночь бдящего Неда Хантера, лично мне показался конфликтом двух карапузов, не поделивших лопатку в песочнице.

— Господин проректор, аморальное поведение студентки Таши Шоу заслуживает порицания и пометки в личном деле, но я не стану требовать никакой денежной компенсации и дисциплинарных наказаний.

Лиэса смиренно опустила голову, корча из себя добросердечную монашку, а после эта тварь белобрысая, открыла свой поганый рот и понесла совсем уж откровенную чушь:

— Я готова ограничиться только искренними извинениями студентки Шоу, так как понимаю, что данное поведение было продиктовано не ее светлой, деятельной натурой, а тлетворным влиянием Мэг Фридом. Предположу, что причиной нападения на меня стало именно науськивание, случившееся…

Вот тут мое терпение окончательно иссякло.

Я демонстративно хрустнула пальцами и встала. Как говорится, есть только два варианта заткнуть чей-то фонтан красноречия: сунуть в глотку кляп или посильнее размахнуться.

— Это наглая ложь, – веско произнес Коул.

Ну или вот так… Хотя вариант с членовредительством мне нравился больше.

Сент-Клер загородил меня от злобного взгляда Лиэсы, сердитого проректора и ошеломленной Таши.

— Я достаточно хорошо знаю Мэг Фридом. Науськивания, интриги, заговоры – это не в ее характере. Мэг реагирует сразу – немного импульсивно, дерзко и решительно. В случае конфликта она не стала бы решать его чужими руками.

Окончание «в отличие от некоторых» осталось недосказанным, но вполне читаемым. Лиэса едва не зарычала на Коула, Таша впервые с момента прихода в кабинет улыбнулась, а проректор кинул взгляд на свой дек, охнул, крикнул секретаршу и торопливо подскочил.