Книга Не драконьте лекарку, страница 69 – Маргарита Блинова

Залесов чувствовал себя не в пример лучше остальных, и срочный анализ крови, который невесть как и когда успела провести Ирма, показал приемлемые значения. По уму надо было отпускать больного на все четыре стороны, раз он так рвется в цех на работу во славу великой дурости, но я искренне сомневалась в здравомыслии местных, поэтому сделала иначе.

— Что… Да как же так? — испуганно выдохнула я, глядя в карту пациента.

Мрачно покачала головой. Сделала долгий выдох и скорбно поджала губы. В сгустившейся напряженной тишине молча вернула карту на место. Посмотрела на Ирму (та, умница, догадалась подыграть и развела руками, мол, я что сделаю).

— Что там? — напрягся Залесов, а с ним и вся оставшаяся часть палаты.

— Мы сделаем для вас все, что сможем, — пообещала я, осторожно нажимая пациенту на плечо и укладывая на подушку. — Вы только лежите. Ни о чем не думайте. Господин Грант в курсе, а это главное.

О Великий Иммунитет! Прости меня за эти чудовищные ужимки. Самой тошно, что приходится делать такое, но какие еще варианты?

— Я что… умираю? — тоном «а что собственно происходит?» уточнил напрягшийся Залесов.

— Нет-нет, что вы, от насморка не умирают, — наигранно попыталась переубедить его я, неловко рассмеялась, кашлянула и тут же погрустнела. — А вот от воспаления легких… Ну, в общем… вы лежите, лежите… недолго осталось…

Конец я специально сделала скомканным, неразборчивым и поторопилась выйти до того, как пациент успеет поймать меня за рукав халата и потребовать подробностей. Зачем я это сделала? Для нейтрализации заводилы, конечно.

На самом деле Залесов был одним из самых здоровых в этой палате, если так можно, конечно, сказать в их-то состоянии. Однако теперь тот, кто громче всех кричал, что все они здоровы. Тот, кто подзуживал других встать и уйти. Тот, кто больше всех хорохорился. Теперь он всерьез за себя испугается. Начнет переживать и просить внимания. Остальные посмотрят на него и тоже решат перестраховаться, а значит, не сбегут, вырвав из руки капельницу, в цех на любимую работу. Не раскашляются и не прибегут обратно с «кусочком легкого» в мозолистой ладошке. И, будем мечтать и надеяться, долечатся до конца.

Все просто и понятно. Ведь, по сути, все мы серебристые рыбки в неуправляемом косяке. Куда рвануло большинство, туда и мы.

— Считаете правильным запугивать пациентов? — неодобрительным шепотом спросила Ирма.

— Предлагаешь просто отпустить их умирать? — парировала я.

Ирма не ответила, но я по лицу поняла, что она не разделяет моих методов убеждения. Имеет полное право. Хорошо, что вслух спорить не начала, и ладно.

Оставив больных под бдительным оком Ирмы, я заглянула в ординаторскую, где застала чудеснейшую картину.

Господин Теняков сидел за накрытым к обеду столом, ошарашенно хлопал глазами, указывал на Норда ложкой и как заведенный повторял:

— Кто канис? Вот он канис?!

Абель с Нордом сидели на противоположной стороне стола с такими невинными лицами, словно пришли сдавать экзамен по фармакологии, предварительно прогуляв все пары, и уповали только на внезапное чудо.

— Да, господин Теняков. Я вам точно говорю!

Зализанный увивался возле своего начальника, подзуживая и услужливо подливая маслица в огонек разгорающегося конфликта.

— Мне один из рабочих рассказал, что видел, как вот он в образе огромного черного волчары промчался мимо проходной, едва не загрыз охрану, кидался на каждого встречного, — тараторил он, бросая на коллег злобные взгляды.