Книга Не драконьте лекарку, страница 64 – Маргарита Блинова

Слова признания вырвались из нее так быстро, словно она многие месяцы ходила с этой тайной и мечтала разделить ее хоть с кем-то, но уже жутко пожалела, что не смогла удержать язык за зубами.

— Что вы хотите? — враждебно глянула девушка.

— Мне нужна помощь, — честно призналась я, пряча карточку обратно. — Теняков прекрасно разбирается в переломах, вывихах и хронических заболеваниях, вроде артроза… Ну, может, еще и в ортопедических стельках. Зато я терапевт и имею наглость думать о себе, как о неплохом инфекционисте. Так вот…

Я сделала шаг в сторону и в задумчивости коснулась холодильника с вакцинами.

— Часть тех, кто сейчас в коридоре, кашляет так, будто решили выплюнуть легкие. Им нужен стационар и наблюдение, а не плановый осмотр, но в больницу они не пойдут. Зато могут остаться здесь хотя бы на сутки и получить первую помощь.

— Теняков не разрешит…

— Теняков целый день проведет в кабинете, занимаясь осмотром, — перебила я. — Ему даже не обязательно знать, что в общей палате лежит под капельницами кто-то из пациентов.

— Вечером они все равно уйдут домой, вряд ли вернутся завтра и продолжат пить назначенные вами препараты, — спустила меня с небес на землю Зайцовски. — Так какая разница, что мы вкололи им сегодня?

Здесь мне было крыть нечем. Капельница может снять симптомы интоксикации организма, возникшего из-за болезни. Жаропонижающее снизит температуру, но один прием антибиотика не спасет. Медицина, увы, не изобрела чудесной таблетки, вылечивающей от всего за раз. Да и в целом спасти всех невозможно. Особенно тех, кто сам себя спасать не хочет. И есть ли вообще смысл тогда рисковать?

Тяжело вздохнув, я решительно запретила себе философствовать и глянула на девушку.

— Давай просто примем за факт, что я законченная оптимистка, и просто сделаем то, что умеем?

Миг мы смотрели друг на друга. Тяжелая, звенящая от напряжения тишина обнимала нас за плечи. Недосказанность металась в узком пространстве, разделявшем наши тела.

Я вздохнула и, глядя прямо в глаза Ирме, призналась:

— Я никому не скажу, даже если ты откажешься.

— Я помогу, даже если вы расскажете, — эхом откликнулась Ирма.

Решение было принято. Мы кивнули друг другу, соглашаясь с возможными последствиями, после чего я вышла из процедурной и направилась к себе в кабинет.

Заждавшийся дедок обрадовался мне как родной и громко, с чувством раскашлялся, приветствуя в дверях. Не став тратить время зря, я выхватила из стопки бланк, прописала список «живительных витаминок» и лично отвела дедулю к Ирме.

Дед отнекивался, божился, что здоров и хочет работать, а кашель сам собой пройдет, надо только горячего попить, но мы были непреклонны. Используя грозные взгляды и повелительное наклонение, уложили сопротивляющегося пациента на койку, после чего Ирма занялась капельницей и «витаминками», а я побежала к себе, мысленно надеясь, что нам хватит места в общей палате.

Дотошный Абель делил общую очередь на условно здоровых и бесповоротно больных. Первые проходили обещанную медкомиссию, которая заканчивалась в процедурном кабинете. Вторые шли через мой кабинет, где также подвергались осмотру и строгому делению на три группы: уже переболел, болен и срочно под капельницу.

Поток из людей, полукровок и представителей иных рас казался неиссякаемым до тех пор, пока я внезапно не осознала, что на мой неизвестно который по счету призыв «Следующий» никто в кабинет не зашел. До глубины души пораженная столь удивительным явлением и мысленно ожидающая внеочередной подставы (вот тебе и законченная оптимистка, ага), я осторожно выглянула в коридор, убедилась, что там за время работы не случилось бунта, и напряглась еще сильнее.