Книга Не драконьте лекарку, страница 48 – Маргарита Блинова

Окунь, в смысле секретарь хозяина лесопилок, удивленно моргнул. По всей видимости, предполагалось, что он отдаст записку и смоется, а медведь прикроет их тактическое отступление от разгневанной гарпии и в случае чего чемоданчиком отобьет полетевшие в них осколки тарелки. Но непредсказуемая гарпия спутала помощникам все карты, попутно лишив козырей.

Сомов гулко сглотнул, раскрыл папку и развернул сложенный вчетверо лист бумаги. Метнул на меня испуганный взгляд и самую капельку задрожал.

Эк его запугали гарпией… Интересно, кто? Ну не дракон же, право слово, нагнал на подчиненных такого ужаса.

— И? — поторопила вся такая грозная и нетерпеливая я Карпова, то есть Сомова.

Смирившись с неизбежностью, тот опустил взгляд к записке и четким поставленным голосом зачитал:

“Госпожа негарпия! К моему глубочайшему, но не совсем искреннему сожалению, я не могу предоставить вам людей в соответствии с приказом 7/54, подписанным мэром. В последние пару дней на лесопилках зарегистрированы вспышки респираторных заболеваний, поэтому я вынужден провести медицинский осмотр и массовую вакцинацию всех своих сотрудников”.

Я дождалась пока Сомов дочитает завуалированное “разгребайте сами свои сугробы, госпожа негарпия”, скрестила руки на груди и полюбопытствовала:

— И когда же в таком случае нам ждать помощь?

— В понедельник.

— Завтра? — наивно уточнил зверолюд.

— Нет. В понедельник, семнадцатого числа.

— Через месяц? — возмутилась теть Мура, сжимая швабру рукой.

— Верно. Через месяц, — кивнул отмороженный секретарь дракона. — Господин Грант приносит свои искренние извинения и выражает надежду, что эпидемия простуды не станет массовой. В противном случае помощь от лесопилок может задержаться до лета.

— То есть ждать нам милости дракона до волчьей икоты?

— Эй! — возмутился за моей спиной канис.

— Прости, я не хотела.

Секретарь никак не стал комментировать, из чего я сделала вывод: да, дракон не собирается и мизинцем шелохнуть, чтобы помочь больнице выкарабкаться из того незавидного положения, в котором она оказалась.

— Госпожа Браун, вот. Держите.

Ирвин сложил и протянул мне записку. Сунул под мышку кожаную папку, после чего счел свой долг выполненным и начал быстро-быстро пятиться к выходу. Его спутник захлопнул чемоданчик и повторил маневр, но едва эта несуразная парочка оказалась возле двери, я отмерла и окликнула:

— Господа, стойте.

Господа замерли. Причем Рыбалкин, то есть Сомов, смотрел затравленно, а вот его шкафообразный спутник — с вызовом и почему-то поверх моей головы. Видимо, продолжал держать в зрительном прицеле нашего досточтимого хирурга-травматолога-уролога и зубодера, а по совместительству здоровенного черного волчару в человеческом обличии.

— Тарелочку, пожалуйста, отдайте, — ласковым голосом профессионального убийцы попросила я, протягивая руку за тем, что по праву уже считала своим.

Здоровяк нехотя подошел и отдал мне кейс.

— Грохнете? — с тоской посмотрел на дорогущий коллекционный фарфор Щукин, в смысле Сомов.

— Приберегу для подходящего случая, — улыбнулась я, прижимая кейс к груди. — Всего доброго, господа. Идите, как говорится, с миром и не поскользнитесь по пути.

Приободренные напутствием гарпии драконьи посланцы сделали шаг за порог и поспешно скрылись среди сугробов и начинающейся снежной поземки. Судя по тому, как нервно вздрагивал Сомов, он так до конца и не верил, что отделался малой кровью и ушел от нас живым.