Книга Камень желаний, страница 37 – Ирина Ульяненко

— Плохой план.

До открытия оставалось два дня.

И впервые я не знала, чего боюсь больше.

Что Камни соединятся.

Или что не соединятся никогда.

Агафья ждала нас у Колодца.

Мирон стоял в стороне.

Они снова не разговаривали.

Сто двадцать три года — серьёзная ссора.

Я положила перед Агафьей оба Камня.

Не рядом.

На разных концах каменной плиты.

— Рассказывай.

Она посмотрела на меня.

— Что?

— Всё.

— Полина…

— Нет. Хватит.

Я показала на Чёрный.

— Он хочет стать целым.

Потом на Белый.

— А этот предупреждает, что соединять нельзя.

Лицо Агафьи изменилось.

— Они заговорили друг с другом?

— Если надписи считаются разговором — да.

Она закрыла глаза.

— Значит, времени почти не осталось.

— Вот именно. Поэтому никаких загадок.

Лёвка встал рядом.

— Я тоже за нормальные ответы.

Агафья посмотрела на него.

— Ты всегда здесь?

— Практически.

— Почему?

Лёвка пожал плечами.

— Кто-то же должен следить, чтобы она ела.

Я неожиданно рассмеялась.

Даже Мирон улыбнулся.

Агафья — нет.

— Хорошо, — сказала она. — Слушайте.

Когда-то Камень был один.

Не Чёрный.

Не Белый.

Цельный.

Прозрачный.

Он не исполнял желания.

И не забирал их сам.

— Тогда зачем был нужен? — спросила я.

— Чтобы человек мог увидеть собственное желание таким, какое оно есть.

Я не поняла.

Агафья продолжила:

— Люди часто думают, что хотят одного, а на самом деле хотят другого.

Я вспомнила Славика.

«Хочу, чтобы мама никогда не умерла».

На самом деле:

«Я боюсь её потерять».

— Цельный Камень показывал человеку правду?

— Да.

— И всё?

— Иногда этого достаточно.

— А если нет?

— Тогда человек сам решал, что делать со своим желанием.

Я посмотрела на два Камня.

— Кто их разделил?

Агафья долго молчала.

Потом ответила:

— Я.

Мирон отвернулся.

Вот оно.

— Зачем?

— Потому что считала Цельный Камень слишком слабым.

— Слабым?

— Он показывал людям правду, но не избавлял от боли.

Агафья подошла к Колодцу.

— Приходила мать, потерявшая ребёнка. Камень показывал: она хочет не смерти, а чтобы прекратилась боль.

— И?

— Боль не прекращалась.

— Конечно.

— Приходили люди, которые годами ненавидели. Ждали. Страдали. Цельный Камень только показывал им, почему.

— А ты захотела большего.

— Да.

В её голосе не было гордости.

— Я решила, что если отделить способность забирать желание от способности возвращать его, мы сможем давать людям передышку.

— Чёрный забирал.

— Белый должен был возвращать, когда человек будет готов.

— Тогда где ошибка?

Мирон ответил:

— В словах «когда человек будет готов».

Я посмотрела на него.

— Кто решал?

— Хранители.

Теперь всё стало понятно.

— Вы.

Агафья кивнула.

— Сначала мы спрашивали человека. Потом начали решать сами.

— Потому что считали, что знаете лучше.

— Да.

— И однажды появился Мирон.

Агафья посмотрела на него.

— Да.

Мирон подошёл ближе.

— Расскажи всё.

Агафья закрыла глаза.

— Его семья умерла.

— Я знаю.

— Он пришёл ко мне и попросил забрать желание жить.

Мирон резко сказал:

— Нет.

Агафья замолчала.

— Даже сейчас пытаешься сделать историю красивее.

Она побледнела.

— Мирон…

— Я не просил тебя ничего забирать.

Он посмотрел на меня.

— Я пришёл за помощью.

— Какой?

— Хотел увидеть их ещё раз.

— Умерших?

— Да.

— Камень мог?

— Показать прошлое. Как показывает тебе.

Я поняла.

Он хотел хотя бы ещё раз увидеть жену и детей.