Книга Камень желаний, страница 20 – Ирина Ульяненко

«Иван. Желание отомстить брату. Изъято».

Ещё.

«Анна. Просила забрать желание ждать мужа, пропавшего на войне. Принято добровольно».

Я остановилась.

— Видишь?

— Что?

— Здесь разные слова.

Принято.

Отказано.

Изъято.

— И?

— «Изъято» значит, человек не отдавал желание сам.

Лёвка понял.

— У него забрали.

— Да.

Я листала дальше.

Таких записей становилось больше.

Когда-то люди сами приносили Камню желания, с которыми не могли жить.

Потом кто-то начал решать за них.

Какие желания опасны.

Какие неправильны.

Какие нужно удалить.

Я вспомнила последнюю фразу отца.

Не доверяй тому, кто знает правильное желание за другого.

— Вот где всё сломалось.

Лёвка ничего не ответил.

Я собиралась закрыть ящик, когда увидела фотографию.

Старая.

Чёрно-белая.

На ней стояли пятеро.

Отец.

Совсем молодой.

Две незнакомые женщины.

Мужчина.

И старуха.

Я узнала её сразу.

Только на фотографии ей было лет сорок.

Те же глаза.

На обратной стороне отец написал имена:

Агафья. Мирон. Сергей. Вера. Николай.

Николай — мой отец.

Я показала Лёвке.

— Это она.

— Кто?

— Старуха из сна.

Он перевернул фотографию.

— Агафья?

— Видимо.

— А остальные?

— Не знаю.

Камень вдруг стал ледяным.

Перед глазами вспыхнул белый свет.

Я увидела отца.

Он стоял в этом же гараже.

Только намного моложе.

Перед ним — мужчина с фотографии.

Мирон.

— Она всё равно найдёт Камень, — сказал Мирон.

— Нет.

— Николай, договор уже заключён.

— Я разорву его.

Мирон улыбнулся.

— С Камнем договоры не разрывают.

Отец подошёл ближе.

— Тогда я уничтожу его.

Лицо Мирона изменилось.

— Только попробуй.

Видение исчезло.

Я открыла глаза.

Лёвка держал меня за плечо.

— Опять?

— Да.

— Что?

Я посмотрела на фотографию.

На мужчину по имени Мирон.

— Кажется, я знаю, от кого отец прятал Камень.

В ту же секунду в доме наверху что-то скрипнуло.

Мы оба замерли.

— Здесь кто-нибудь есть? — тихо спросил Лёвка.

— Нет.

Снова скрип.

На этот раз ближе.

Будто кто-то прошёл по комнате.

Потом шаг.

Ещё один.

Лёвка схватил первое, что попалось под руку.

Старую швабру.

Я посмотрела на него.

— Серьёзно?

— Не время обсуждать оружие.

Шаги приблизились к лестнице.

Мы смотрели на дверь гаража.

Ручка медленно опустилась.

Дверь открылась.

На пороге стоял отец.

Такой, каким я помнила его незадолго до смерти.

Он посмотрел на меня.

И тихо сказал:

— Полинка?

У меня выпало письмо.

— Папа?

Я не могла пошевелиться.

Отец стоял в дверях гаража.

Живой.

Не прозрачный.

Не похожий на привидение.

Обычный папа.

Седые волосы.

Старая клетчатая рубашка.

Морщинки возле глаз.

Даже маленький шрам над бровью был на месте.

— Полинка?

Я услышала его голос и перестала думать.

Подбежала.

Обняла.

Тёплый.

Настоящий.

Я прижалась к нему и разревелась.

— Папа…

— Ну ты чего?

Он гладил меня по волосам.

Точно так же, как в детстве.

— Что случилось?

Я не могла ответить.

Только держала его.

Боялась отпустить.

Потому что вдруг исчезнет.

— Полинка, ты меня пугаешь.

Я наконец подняла голову.

— Ты умер.

Отец замер.

— Что?

— Тебя нет уже много лет.

Он смотрел на меня.

Потом на Лёвку.

— Это кто?

— Лёвка, — ответил тот.

— Какой Лёвка?

— Просто Лёвка.

В другой ситуации я бы рассмеялась.

Сейчас не могла.

Отец снова посмотрел на меня.

— Какой сейчас год?

Я сказала.

Он медленно опустился на старый стул.

— Не может быть.