Книга Машка Попова. Первый курс, страница 75 – Ирина Ульяненко

— Волков… Мне конец.

— Давай разберём вместе.

К половине второго ночи белки, ферменты и аминокислоты смешались у Машки в голове в чудовищный салат. Денис терпеливо объяснял, рисовал схемы и задавал вопросы.

— Что такое ферменты?

— Биологические катализаторы.

— Что делают?

— Ускоряют химические реакции.

— Молодец.

— Видишь? Я не безнадёжна. Просто мой мозг работает по графику.

— По какому?

— С десяти до двенадцати. Иногда.

В два часа ночи Машка положила голову на учебник.

— Всё, больше не могу.

— Иди спать, — сказал Денис. — Утром повторишь.

— А если провалюсь?

— Не провалишься.

— Если сдам, я за тебя замуж выйду!

— Обещаешь?

Машка прищурилась.

— Волков, не пользуйся моим отчаянным положением.

Утром она проснулась с гудящей головой и ощущением, что вместо формул в ней плавает огромная котлета. Тут же пришло сообщение от Леры: «Сегодня у нас новый преподаватель по биохимии! Говорят, строгий, зато молодой, красивый и неженатый!»

Машка посмотрела в зеркало на сонную физиономию.

— Ну что ж, Попова. Если уж страдать, то хотя бы на фоне прекрасного.

А в это время молодой мужчина в белом халате просматривал список студентов ЛД-101. Его взгляд остановился на фамилии «Попова Мария Сергеевна».

Он уже видел видео с похоронами здравого смысла. И отлично помнил девушку, поднявшую бутерброд перед полным залом.

— Посмотрим, Мария Сергеевна, как вы умеете не только шутить, но и учиться.

Он закрыл журнал и направился в аудиторию.

Конец двенадцатой главы.

Машка стояла перед зеркалом и пыталась привести себя в человеческий вид. Получалось примерно так же успешно, как реанимировать жареную курицу.

Глаза красные, под ними синяки, волосы торчат во все стороны. А на лбу отпечаталась какая-то химическая формула.

Она наклонилась к зеркалу.

— Ничего себе…

Вчера Машка уснула лицом на конспекте. Судя по всему, прямо на схеме гликолиза.

— Ну прекрасно. Теперь у меня знания хотя бы на лбу написаны.

Она потёрла кожу влажным полотенцем. Формула не сдавалась.

Из коридора донёсся голос Андрея:

— Мелкая, ты там чего делаешь?

— Красоту навожу!

Брат заглянул в ванную и расплылся в улыбке.

— Ты теперь штрихкод себе на лбу набила?

— Это формула!

— А-а-а. Я думал, ценник.

Машка схватила полотенце. Андрей успел отскочить.

— Не кипятись! Тебя и так весь интернет знает! Теперь хотя бы видно, что учишься!

За завтраком она выглядела настолько несчастной, что мама даже не стала спрашивать, почему дочь пришла с одним носком в руке.

— Машенька, ты спала?

— Спала.

— Сколько?

— Теоретически или практически?

— Мария…

— Четыре часа.

— Господи! Из-за чего?

— Биохимия.

Андрей оживился:

— Это где белки, жиры и углеводы? Значит, котлета поможет!

— Когда-нибудь я тебя отравлю биохимией, — пообещала сестра.

Папа поднял глаза:

— Маш, главное, чтобы ты сама понимала, что учишь.

— Пап, я вчера три часа разбирала цикл Кребса. Теперь мне кажется, что это немецкий пенсионер, который ездит по кругу и не может найти выход.

Андрей подавился бутербродом. Мама закрыла лицо руками.

В университете царило подозрительное оживление. Девушки поправляли причёски у зеркал, подкрашивали губы и пользовались духами так усердно, что воздух, казалось, можно было нарезать ломтиками.