Книга Машка Попова. Первый курс, страница 31 – Ирина Ульяненко

Аудитория взорвалась хохотом.

— Простите, Геннадий Аркадьевич, — обратилась Машка к скелету. — Не признала.

Громов постучал указкой по столу.

— Тишина! Начинаем занятие! А вы, Попова, после лекции задержитесь.

Ну вот. Первый день, два замечания, одно изгнание и персональная аудиенция у заведующего кафедрой.

Денис наклонился к ней:

— Ну что, Валентина Петровна, кажется, у тебя проблемы.

— Денис, милый… Когда стану патологоанатомом, приходи ко мне.

— Зачем?

— По старой дружбе.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от мамы: «Машенька, ну как первый день? Всё хорошо? Преподавателям понравилась?»

Машка напечатала: «Мам, всё отлично. Меня уже два раза запомнили и один раз выгнали. А сейчас профессор хочет поговорить со мной лично. Кажется, я произвела впечатление».

Мама ответила почти мгновенно: «МАША, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛА?!»

«Ничего страшного. Только перепутала пол скелета».

«Я ЗВОНЮ ТВОЕМУ ОТЦУ!»

Машка убрала телефон.

— Ну всё, — пробормотала она.

— Что? — шепнул Денис.

— Теперь меня дома тоже ждёт вскрытие.

И это был только понедельник.

Конец второй главы.

—

МАШКА ПОПОВА · ПЕРВЫЙ КУРС

Глава 3. Профессор, валерьянка и семейный позор

Машка сидела на первой парте и старательно делала вид, что внимательно слушает лекцию. Получалось плохо.

Во-первых, ей хотелось есть.

Во-вторых, телефон в кармане вибрировал с такой настойчивостью, будто там поселился бешеный шмель.

В-третьих, профессор Громов периодически бросал на неё взгляды, от которых хотелось заранее написать завещание.

И наконец, в-четвёртых, Денис Волков.

Этот гад сидел рядом, рисовал в тетради виселицу и подписывал под ней: «Попова М. С. Первый день обучения. Не выдержала нагрузки».

Машка посмотрела на рисунок, взяла ручку и пририсовала вторую виселицу: «Волков Д. А. Умер от собственной тупости. Случай признан безнадёжным».

Денис прочитал, хмыкнул и пририсовал между виселицами сердечко.

— Ты больной? — прошипела она.

— Пока нет. Но ты стараешься.

— Убери сердечко!

— Почему? Красиво же.

— Я тебе сейчас эту ручку в…

— Попова!

Голос профессора прозвучал словно приговор суда. Машка вскочила.

— Я не виновата!

Аудитория расхохоталась. Громов положил мел на стол.

— Интересное заявление. Особенно учитывая, что я ещё ни в чём вас не обвинял.

— Это на всякий случай.

— Садитесь.

Профессор посмотрел на Дениса:

— Волков, а вы чем занимаетесь?

— Конспектирую.

— Очень похвально. Покажите.

Денис побледнел. Машка оживилась: справедливость существует!

Громов протянул руку. Денис неохотно отдал тетрадь. Профессор изучил две виселицы, сердечко и подписи.

— Так. Попова умерла от учебной нагрузки, Волков — от тупости… А сердечко здесь зачем?

Денис кашлянул.

— Посмертная любовь.

Машка издала звук между кашлем, всхлипом и предсмертным хрипом.

— Попова, вам плохо?

— Нет, профессор. Просто душа покинула тело от стыда.

— Верните её обратно. До конца лекции ещё сорок минут.

Когда занятие закончилось, студенты высыпали в коридор с таким облегчением, словно их выпустили из исправительной колонии. Машка тоже попыталась улизнуть.

— Попова! — раздалось за спиной.

Она остановилась и повернулась. Профессор стоял возле кафедры.

— Вы, кажется, забыли, что я просил задержаться.

— Не забыла. Просто хотела проверить, хорошо ли работает дверь.