Книга Машка Попова. Первый курс, страница 25 – Ирина Ульяненко

— Держи.

— Что это?

— Кофе.

— Мне?

— Нет, Геннадию Аркадьевичу. Но он сегодня не пьёт.

Машка улыбнулась:

— Ой, какой заботливый!

— Просто хочу предотвратить новую катастрофу.

— Если будешь меня каждое утро кофе поить, я, возможно, даже перестану тебя ненавидеть.

— Вот это стимул.

Дверь распахнулась. На пороге появился Громов.

— Заходим, будущие светила медицины! Халаты надеть, волосы убрать, телефоны выключить. И предупреждаю: никаких фотографий!

Машка спрятала телефон. В этот раз она твёрдо решила вести себя прилично. Хотя бы первые десять минут.

На столах стояли закрытые контейнеры с учебными анатомическими препаратами.

— Сегодня мы начинаем знакомство с анатомическим материалом, — произнёс профессор. — В нашей профессии необходимо прежде всего уважение к человеку. Даже если перед вами уже не живой пациент. Каждый препарат — не игрушка и не повод для развлечений. Работать только в перчатках и по указанию преподавателя. Если кому-то станет плохо — немедленно сообщите.

Лера подняла руку.

— Можно заранее?

— Что заранее?

— Сообщить, что мне плохо.

По аудитории прокатился смешок.

— Ваша фамилия?

— Соколова.

— Соколова, вы уже что-нибудь увидели?

— Нет.

— Тогда чего боитесь?

Лера задумалась:

— Перспектив.

Машка отвернулась, но плечи у неё затряслись.

— Попова, я всё вижу.

— А я ничего не делаю!

— Пока.

Громов открыл первый контейнер. Внутри находился учебный препарат человеческого сердца.

— Сколько камер имеет сердце человека?

— Четыре, — дружно ответили студенты.

— Прекрасно. Посмотрим подробнее.

Он показывал предсердия, желудочки, крупные сосуды. Машка буквально впитывала каждое слово. Даже забыла про Дениса, Кристину и завтрак. А это уже было серьёзно.

— Кто хочет рассмотреть ближе?

Машка подняла руку так резко, что чуть не ударила Дениса по носу.

— Я!

— Разумеется, Попова. Идите.

Она подошла, надела перчатки и под руководством профессора осмотрела препарат.

— Что скажете?

— Интересно.

— Что именно?

— Насколько компактно всё устроено. А работы столько, что ни одному двигателю не снилось.

Громов кивнул.

— Хорошее сравнение.

— Можно ещё посмотреть расположение клапанов?

— Можно.

Позади раздался тихий голос Леры:

— Мамочки…

Машка обернулась. Лера стояла возле парты. Лицо побелело, губы тоже. Даже розовая помада словно потеряла желание жить.

— Лер, ты чего?

— Мне… что-то… жарко…

Она начала оседать.

— Лера!

Денис успел подхватить её, не дав удариться головой. Громов немедленно подошёл.

— Осторожно уложите её. Не толпитесь, освободите место.

Профессор оценил её состояние, попросил вызвать медицинского работника и оставаться рядом. Несколько перепуганных студентов отступили.

Машка присела поблизости:

— Лерочка, ну ты чего? Мы же ещё даже до печени не дошли!

— Попова! — строго произнёс профессор.

— Молчу!

Когда Лера открыла глаза и начала ориентироваться, профессор объяснил ей, что случилось, и рекомендовал осмотр в медпункте.

— Я умерла? — прошептала она.

Машка облегчённо выдохнула:

— Нет, солнце. Но если решишь, предупреди заранее. Я хоть халат поправлю.

— Попова, ещё слово — и будете изучать анатомию самостоятельно!

— Всё. Молчу.

Лера схватила Машку за руку.

— Только никому не рассказывай!

Машка посмотрела на стоявших неподалёку одногруппников.

— Лер, я умею хранить секреты, но тут свидетелей больше, чем на свадьбе.