Книга Мотылёк. Мы никогда не станем прежними, страница 62 – Катерина Тиманова

Несмотря на хорошую звукоизоляцию девушка все равно слышит биты знакомых песен и голос, что тревожит сердце, заставляет дрожать и томно дышать. Только он может успокоить её душу, приглушить боль и избавить от кошмаров.

Ворвавшись внезапно к ней в номер Алексей не смог удержать самого себя, чувства наконец победили гордость, они могли ещё долго разговаривать и просить прощения друг у друга, но тысячи фанатов ждали концерта своего кумира. И если бы они только знали, как ему в этот вечер хотелось все отменить и остаться наконец наедине с той, что поразила его в самое сердце.

Воспоминание одним за другим лезут в голову, глаза блестят от слез, но это скорее слезы облегчения и радости. Она наконец может вздохнуть полной грудью и не чувствовать боль, Аня знала и верила, что чувства Лёши не прошли и у них есть ещё шанс все начать с чистого листа.

— Никого не пускайте, пока я не скажу, — открылась дверь и сквозь музыку донесся запыхавшийся голос артиста. Алексей вошел в гримерку стянул с себя мокрую футболку, белым махровым полотенцем вытер своё татуированное тело и взяв с дивана толстовку натянул на себя.

Аня сидела и наблюдала за парнем, он подошел к ней и сел на корточки взяв её руки в свои, горячее дыхание парня обожгло кожу девушки. Зотова улыбнулась когда Лёша поцеловал руки, его взгляд упал на безымянный палец правой руки и провел по кольцу, что подарил ей на день рождения, она не снимала его с того дня.

— Лёша, почему ты не писал мне? Не звонил? И тогда в аэропорту я ждала тебя… — почти шепотом говорит, боится спугнуть ту атмосферу между ними.

— Я не видел смысла писать, делать больнее друг другу. А в аэропорт я не успел, когда приехал самолет уже, взлетел, — виновато произнес блондин, — да и тут такая хуйня стала происходить, когда ты уехала. Сыпались угрозы с разных городов, отменяли концерты один за другим, а я не мог иначе, чтобы из-за каких-то уёбков страдали люди. Песни им мои не нравится, пропагандирую наркотики, секс, а ещё у меня тату нацистские, смешно да?

Девушка прикрыла ладонями рот и тихо смеялась. Алексей сел рядом и усадил Аню на коленки обхватывая талию руками.

— А тогда было не смешно, каждый день бухал, не выходил из дома. Пацаны уже стали тревогу бить, а мне просто нужна была поддержка, родные только по телефону поддерживали, говорили все наладится, а я… мне было похуй на все это, на концерты, на песни, на всю ту хуйню что творилась вокруг меня, каждое утро открывая глаза я хотел увидеть тебя рядом, но тебя не было.

Она даже представить не могла как было ему плохо, под всей этой оболочкой, равнодушного мажора, скрывалась ранимая душа. Теперь она здесь и даст ему сил идти дальше, несмотря ни на что.

— Прости меня, — утыкается ему в шею, знает, что этими словами она не заставит забыть обиду и боль, но постарается сделать все, чтобы он был счастлив с ней, — почему ты сразу со мной не поговорил? Был холоден со мной, — смотрит в его глаза цвета тёмного шоколада.

— Боялся наговорить кучу дерьма, обидеть, мне надо было время. Меня никто не предупредил о твоем приезде, узнал уже когда Чернов в аэропорт привез.

— А я бы не смогла на тебя обидеться, Лёша, — прислоняется лицом к лицу, кладет ладонь на его затылок и прижимает ближе к себе, — я люблю тебя, люблю.