Книга Настоящий мужчина для разведёнки с ребёнком, страница 45 – Мия Грэй

На четвёртый день он поймал себя на том, что стоит у витрины детского магазина и смотрит на конструктор — тот самый, который Ноа собирал в прошлый раз, когда они были в парке. Он не зашёл внутрь. Не купил. Просто стоял и смотрел, чувствуя, как в груди что-то сжимается от мысли, что мальчик, возможно, больше никогда не будет смотреть на него с тем восторгом, который был в его глазах, когда Александр привёз ему книгу о динозаврах.

Эмилия не звонила. Он тоже не звонил. Они расстались на том хрупком перемирии, которое не давало трещин, но и не согревало. Александр знал, что должен сделать первый шаг. Знал, что нужно извиниться — по-настоящему, не словами, а поступками. Но он не знал, как это сделать, не скатившись снова в привычную роль человека, который решает всё за других.

Эмилия тем временем пыталась жить так, как жила до него. Утром — садик, днём — объект, вечером — эскизы и ужин с Ноа. Она говорила себе, что всё правильно, что она поступила верно, что нельзя позволять мужчине решать за неё. Но с каждым днём ей становилось всё труднее убеждать себя в этом.

Она ловила себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре, надеясь услышать знакомую походку. Что смотрит на телефон, ожидая сообщения, которого не будет. Что задерживается на кухне дольше обычного, словно ждёт, что кто-то придёт и нарушит тишину. Но никто не приходил. И тишина становилась всё более гулкой.

Ноа спрашивал о мистере Грее каждый день. Сначала просто: «А когда он придёт?» Потом настойчивее: «А он больше не придёт?» И наконец, с той прямотой, которая была свойственна только ему: «Мам, ты его обидела?»

Эмилия не знала, что ответить. Она садилась рядом с сыном, обнимала его и говорила, что взрослые иногда ссорятся, но это не значит, что они перестают любить друг друга. Ноа слушал, кивал, а потом спрашивал: «А он всё равно придёт?» И она не могла сказать «да», потому что не была уверена. И не могла сказать «нет», потому что не хотела, чтобы это было правдой.

В пятницу вечером, когда Ноа уже спал, Эмилия сидела на диване с чашкой чая и смотрела в окно. За стеклом шёл дождь, тот самый мелкий, нудный дождь, который навевает тоску. Она думала о том, что сделала всё правильно. Что она не могла позволить мужчине контролировать её жизнь. Что она слишком долго была жертвой, чтобы снова оказаться в этой роли.

Но была и другая мысль, которая не давала ей покоя. Александр не был Ричардом. Он не унижал её, не говорил, что она ничего не стоит, не пытался сломать её. Он просто хотел помочь — так, как умел. И, возможно, она была слишком резка. Слишком упряма. Слишком испугана, чтобы увидеть разницу.

Телефон завибрировал на столике. Эмилия взглянула на экран и почувствовала, как сердце пропускает удар. Александр. Она смотрела на его имя несколько секунд, не решаясь ответить. Потом взяла трубку.

— Привет, — сказала она тихо.

— Привет. — Его голос был усталым, но в нём была та самая теплота, которую она так хорошо помнила. — Я не хотел звонить. Думал, что ты, возможно, не хочешь меня слышать. Но я не могу так больше.

— Я тоже, — призналась она.

На том конце провода повисла пауза, и Эмилия услышала, как он сделал глубокий вдох.

— Эмилия, я был неправ. Ты сказала мне об этом, и ты была права. Я не должен был решать за тебя. Я не должен был лезть в твои дела с Ричардом, не спросив. Я хотел защитить тебя, но вместо этого сделал больно. И я сожалею.