Книга Настоящий мужчина для разведёнки с ребёнком, страница 24 – Мия Грэй

— Быстро ты, — произнёс он, отступая в сторону. — Проходи. Ноа в гостиной, смотрит мультики.

Эмилия прошла мимо него, не удостоив взглядом, и направилась в гостиную. Ноа сидел на диване, укутанный в плед, и смотрел в телевизор, но при её появлении вскочил и бросился к ней.

— Мама! — Он обнял её так крепко, что у неё перехватило дыхание. — Я знал, что ты приедешь. Папа сказал, что ты занята, но я знал.

— Я всегда приеду, солнышко. Всегда. — Эмилия прижала его к себе, вдыхая знакомый запах детского шампуня, и почувствовала, как слёзы наконец прорвались наружу. — Ты в порядке? Он тебя не обижал?

— Нет. Мы смотрели мультики и ели пиццу. Но я хотел домой. Я не люблю здесь.

Эмилия подняла голову и посмотрела на Ричарда, который стоял в дверях гостиной с видом человека, который не сделал ничего плохого.

— Что ты себе позволяешь? — произнесла она тихо, но в её голосе было столько ярости, что Ноа вздрогнул. — Ты не имел права забирать его без моего согласия.

— Я его отец. У меня есть права.

— У тебя есть право видеть сына по выходным, как мы договаривались. А не врываться в его жизнь, когда тебе вздумается, и не использовать его как рычаг давления на меня.

Ричард сделал шаг вперёд, и его лицо изменилось — улыбка исчезла, осталась только жёсткая, злая гримаса.

— А ты не забываешь, кто ты есть? Ты — моя бывшая жена. Ты живёшь в съёмной квартире, считаешь копейки и спишь с первым встречным миллионером, который решил, что может указывать мне, как обращаться с собственным сыном.

— Не смей. — Эмилия выпрямилась, и Ноа, почувствовав напряжение, спрятался за её спиной. — Не смей говорить обо мне так при ребёнке.

— А то что? Пожалуешься своему Грею? — Ричард усмехнулся. — Я видел, как он смотрел на тебя на том приёме. Думаешь, я не знаю, что вы были в другом городе вместе? Думаешь, я не понимаю, чем вы там занимались?

Эмилия почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она хотела ответить резко, хотела сказать ему всё, что думает о его лицемерии и его больном воображении, но в этот момент за её спиной раздался спокойный, ровный голос:

— Мистер Уокер, я бы попросил вас выбирать выражения.

Александр стоял в дверях гостиной, и Эмилия не слышала, как он вошёл. Он был спокоен — слишком спокоен, — но в его глазах было что-то, от чего даже Ричард отступил на шаг.

— Вы не имеете права находиться в моём доме, — произнёс Ричард, но уверенность в его голосе пошатнулась.

— Я здесь по просьбе миссис Харт. И я не уйду, пока она не заберёт сына. — Александр шагнул вперёд, и его голос стал тише, но от этого только твёрже. — Вы только что оскорбили женщину в присутствии её ребёнка. Это не просто недостойно. Это подло.

— Не учите меня жизни. — Ричард попытался усмехнуться, но вышло криво. — Я знаю таких, как вы. Думаете, что деньги дают вам право вмешиваться в чужие семьи.

— Я не вмешиваюсь в вашу семью. Я защищаю человека, которого вы пытаетесь унизить. — Александр сделал ещё один шаг, и теперь они стояли лицом к лицу. — И я предупреждаю вас: если вы ещё раз тронете Эмилию или Ноа, я сделаю всё, чтобы вы больше никогда не смогли к ним подойти. Это не угроза. Это обещание.

Ричард побледнел. Он привык иметь дело с людьми, которых можно было купить или запугать, но Александр Грей не был ни тем, ни другим.