Книга Я подарю тебе предательство, страница 48 – Лу Берри

И больше не возвращался к мысли рассказать об этом жене. Суммы на счету увеличивались, множились, превосходя все самые смелые фантазии. Это грело его сердце, и расставаться с деньгами он совсем не хотел...

Пока не встретил Милу.

Толик ощутил жгучее желание вернуть все назад. Не покупать эту машину. Не знать эту женщину.

Внутри у него творился ад. Чувство вины сплеталось со страхом, что он все потерял.

Тем самым страхом, что ощутил в тот момент, когда понял, что Поля обо всем знает.

ЕГО трясло всю дорогу до дома. Мысли метались в голове, пытаясь найти выход, какое-то оправдание, но он знал — Поля его не простит. Она жила с ним, терпела его недостатки, но давно дала понять, что самоуважение ей не чуждо. Он понимал, что совершил роковой промах.

А потом страх перерос в злость. Да почему он должен бояться какую-то чёртову бабу, почему должен перед ней отчитываться за деньги, которые заработал исключительно сам?!

Да какое она имела к ним отношение, какое имела на них право?

Заведенный этими мыслями, он и ворвался в дом. А когда уверился, что жена его ограбила — просто слетел с катушек.

И случилось то, что случилось. Теперь уже — по-настоящему неисправимое..

Он растёр руками лицо. Сидеть на ступеньках стало холодно. Толик поднялся, похлопал себя по карманам и понял, что ключей от маминой квартиры у него с собой нет.

Нажал на звонок.

Послышался шорох у двери. Толик был уверен — мама разглядывает его в глазок.

И дверь наконец открылась.

Он ступил в квартиру, не зная даже, с чего начать, что сказать.

— Привет, мам.

Вот и все, что удалось придумать.

Она выглядела встревоженной. Понимала, очевидно, что он приехал без предупреждения не просто так.

— Случилось что-то, сынок?..

Случилось, мама, - хотелось ему сказать. А слова застряли в горле царапающим комом, трусливым ступором..

— Поругались.. с Полей, - едва сумел из себя выдавить.

— 0х, ну как же так. - выдохнула мама огорченно. - Ну ты проходи, раздевайся.

Покушаешь, потом расскажешь.

Она никогда не лезла в их жизнь. Была рядом, когда нужно. Не навязывалась, когда не просили. Полю она любила. Вероятно, понимала, сколько всего та делает для семьи, мужа, детей. Знала, каково это.

И как он признается ей теперь в том, как поступил? Мама его не поймёт. Мама сама жила с отцом, который держал её в черном теле...

Вместо ответа Толик шагнул к матери. Буквально упал в её хрупкие объятия. Выдохнул.

— Я совсем как папа... я как папа...

В этих нескольких словах сосредоточилась вся его боль. Крик души. Жгучее раскаяние.

Толик внезапно зарыдал. Горько, отчаянно, испуганно.

Искренне, как дитя.

26.

— Подпишите здесь.. и здесь тоже.

Я смотрела, как Мила, сжав зубы от злости, ставит свою подпись на дарственной в кабинете нотариуса, куда мы с Николя Антоновичем препроводили её после встречи на парковке. Её пальцы подрагивали, когда она выводила на листе свои закорючки - то ли от страха, то ли от гнева. В глазах появились пустота и отрешенность.

Знакомые мне чувства. Так рушатся ожидания, погибает надежда на лучшее.

Мила была разочарована тем, что приходится отдать то, что она считала своим. В её мире все было предельно просто - она привыкла зарабатывать на шикарную жизнь натурой. И считала, что это в порядке вещей.

В моем мире я отдавала себя мужу просто так, потому что любила. Когда-то, не теперь. Я отдавала все, что у меня было - время, силы, здоровье, потому что несла ответственность за свою семью, за своих детей.