Книга Пожалеешь, что изменил, страница 31 – Лу Берри

Получалось довольно забавно. Для бизнеса мужа моя квалификация по-прежнему годилась. Особенно бесплатно.

Я усмехнулась и вернулась к резюме, задержав взгляд на строчке с последним местом работы. Пустота после неё слишком наглядно показывала, во что мне в итоге обошлись все прежние компромиссы.

Жаль, что понадобилось столько времени, чтобы усвоить одну простую вещь: нельзя жертвовать собственными интересами ради другого человека. Даже любимого. И уж тем более нельзя раз за разом отказываться от своих целей, постепенно растворяясь в семье и убеждая себя, что именно так и выглядит правильная расстановка приоритетов.

Я совершила ошибку. Когда-то каждый отдельный компромисс казался оправданным, но теперь, оглядываясь назад, я впервые увидела всю дорогу целиком и поняла, насколько далеко она увела меня от той жизни, которой я когда-то хотела.

И винить в этом одного Родиона было бы слишком просто. Да, он раз за разом подталкивал меня к удобным ему решениям, но соглашалась с ними всё-таки я сама. Позволяла его интересам становиться важнее моих, считая, что поступаю так ради семьи.

Больше подобной ошибки я совершать не собиралась.

Можно любить человека, поддерживать его, уступать, когда это действительно необходимо, растить вместе детей и строить общий дом. Но нельзя настолько растворяться в чужих потребностях, чтобы собственные желания и цели постепенно перестали иметь значение. У каждого должна оставаться своя жизнь — та её часть, которая принадлежит только ему и не исчезнет, даже если однажды исчезнет человек рядом.

Пожалуй, за этот урок я даже когда-нибудь смогу поблагодарить мужа. Но пока мне всё ещё было слишком больно.

Стоило подумать об этом, как мысли сами собой вернулись к тому моменту, когда вся моя прежняя жизнь в одночасье полетела к чертям.

В тот вечер я не позволила себе ни слёз, ни истерики. Я язвила, улыбалась, спокойно водила Ольгу по квартире, рассказывала ей о привычках Родиона и даже умудрялась получать какое-то злое удовольствие от выражения его лица.

Наверное, именно это меня тогда и спасло.

Не безразличие — его не было и близко. Просто злость оказалась куда надёжнее слёз. Пока я говорила, действовала, издевалась над абсурдностью происходящего, мне удавалось держаться. Не думать о том, что человек, с которым я прожила тринадцать лет, больше года мне врал. Что после встреч с другой женщиной возвращался домой, ложился со мной в одну постель, разговаривал, ел приготовленный мной ужин — и жил дальше как ни в чём не бывало.

По-настоящему меня накрыло позже. Уже без свидетелей.

И, пожалуй, так было даже лучше. Ни Родион, ни его беременная любовница не увидели ни одной моей слезы. Всё, что мне требовалось выплакать, выругать и попросту пережить, я оставила себе.

За эти несколько дней я успела прокрутить в своей голове случившееся столько раз, что первый оглушающий шок наконец отступил. Боль никуда не исчезла, но теперь я хотя бы могла понемногу собирать себя по частям и двигаться дальше.

Я снова перевела взгляд на экран ноутбука и открыла вакансии. Первые несколько отсеяла сразу, ещё на двух задержалась подольше. Требованиям в одной из них я с учётом многолетнего перерыва соответствовала не полностью, но сама работа показалась настолько интересной, что я всё же отправила отклик. Следом ещё один.